Она, наконец, выключает воду и выходит вся мокрая, обернутая в полотенце.
— Прости, дорогая.
О, нет, только не вздумай меня обнимать.
Но именно так она и делает. Я закатываю глаза. И вот я тоже мокрая.
— Другого времени нет, и Коул настаивает. Мы отпразднуем, когда я вернусь, ладно? — Я чувствую себя маленьким брошенным ребенком. — Мм, ты пахнешь мужчиной, — добавляет она, похлопывая меня по плечам, и я чуть не давлюсь собственной слюной. — Прими душ, ты вся потная. Как много танцев надо станцевать с одним и тем же мужчиной, чтобы впитать его запах, а? — подмигивает она, отлипая от меня. — Знакомый запах, кстати.
Мои ноги дрожат так, что вот-вот рассыпятся. Джекки удаляется из ванной, оставляя меня наедине с моими попытками переварить все, что она сказала.
Во-первых, кто такая Керолайн, и почему все думают, что Джереми сегодня поехал к ней? Во-вторых, я остаюсь праздновать свой день рождения без сестры? Просто прекрасно. А про запах, который ей так знаком, я даже думать не хочу!
Ах, да, еще кое-то. Мой телефон остался у Паркера на шезлонге, когда я швырнула его туда, чтобы пойти на разборки с Джереми. А еще на мне нет трусиков.
После душа я надела пижаму с котиками и завернулась в одеяло, чтобы мысленно снова очутиться на заднем сиденье Порше.
Все то, что он проделывал со мной сегодня, врезалось в мою память так основательно, что я долго не могла заснуть, воспроизводя и смакуя каждый момент с ним. Как он смотрел на меня порочным взглядом, как изгибались уголки его губ. Как он пел песню и бросался грязными словечками в мой адрес по пути домой.
Перед тем, как отключиться, я ловлю себя на мысли, что помимо нескончаемого возбуждения, я питаю к нему непонятные теплые чувства. Я расплываюсь в улыбке, думая о нем, и это не очень хороший знак.
Через полчаса после того, как я отвез Эви, я вернулся к дому Паркера, чтобы забрать ее телефон. Какого черта я это сделал, не знаю, но я почему-то хотел вернуть ей телефон сам. Возможно, искал повод.
Оказалось, что вечеринка приняла вполне ожидаемые для меня, но неожиданные для Молли, обороты. И среди кучки пьяных неудачников оказалось не так весело, как она могла подумать. Забрав ее из этой клоаки, я предложил отвезти ее домой, но она отказалась. Тогда я вызвал такси и убедился, что она в него села.
— Ты единственный, кому можно доверять. Эви так повезло с тобой, — сказала она, зевая, перед тем, как таксист надавил на газ.
Я вернулся в свою машину и крутил телефон Эви в руках, задумавшись над словами Молли. Зная о том, какой я, и какой образ жизни веду, она считает меня хорошим вариантом для своей подруги. Я усмехнулся. Как такое может быть?
Ладно, я не отправляю девушек в бассейн против их воли, надравшись как скотина, как это сделал Паркер под конец вечера. Но в списке грехов — это, наверное, самый безобидный, так что тот же Паркер просто невинная овечка по сравнению со мной. Я реально отдаю себе отчет в том, что недостаточно хорош, чтобы быть с такой девушкой, как Эви. Не просто недостаточно хорош, а ужасен. Тогда что я с ней делаю?
Не слишком ли поздно задавать себе этот вопрос? Возможно, стоило раскинуть мозгами перед тем, как ты трахнул ее на диване? Или хотя бы перед тем, как она взяла в рот твой член около часа назад?
Просто заткнись.
Ненавижу свой внутренний голос. Когда он у меня появился вообще?
Если такой мудак, как я не может быть с такой чудесной девушкой, как Эви Миллер, значит что? Правильно, значит, придется перестать быть мудаком. Потому что я хочу быть достойным ее. Впервые в жизни я чувствую что-то хорошее и не хочу упустить это.
После того, как мои родители сделали все, чтобы сформировать во мне нездоровое отношение к отношениям, я не заморачивался чувствами. Потому что участь любой парочки — разочарование. И предшествующее ему бесконечное вранье. И это то, что я ненавижу больше всего на свете. Плавали, знаем.
Так, например, мой отец лгал маме, что любит ее на протяжении всего моего детства, хотя «любил» в это же время маму моего друга. А мама лгала мне, что все хорошо, когда я постоянно слышал их ссоры. Пока он не сбежал в Испанию вслед за Марией Морено пять лет назад, а мама понеслась вслед за ним, и все это дерьмо, наконец, покинуло мои будни.
В итоге мы с Лукасом стали сводными братьями в начале этого года. А мама нашла себе кого-то в возрасте Лукаса, поэтому мало общается со мной последние полгода. Вероятно, догадывается, что я не буду называть папой парня, который чуть младше меня. Разве в этой семье мог вырасти нормальный человек? Посмотрите на меня.
И разве Эви заслуживает кого-то настолько испорченного? Дерьмо. Придется приложить усилия. Титанические усилия.
На следующий день я подъезжаю к университету, чтобы отдать Эвелине ее телефон. Да, ладно, чтобы увидеть ее. Я сильно соскучился. Не смотря на то, что сегодня воскресенье, я узнал, что девочки будут здесь, чтобы получить последний зачет перед каникулами.
