— Ты серьезно планируешь сидеть дома все это время?
— Нет. Наверняка Молли придумает что-то интересное для нас обеих. После того, как вернется из Хэвенли, — с энтузиазмом произносит она.
— Бесспорно, вы вдвоем хорошо проведете время. — Надеюсь, она понимает, что это сарказм?
— Так и будет, если она опять не станет тебе названивать.
Нет, похоже, не понимает.
— Не надейся на это, мы в сговоре.
Она закатывает глаза.
— Я это уже поняла, команда «Моллиджер».
— Что? — Я не могу сдержать смех. — Ты придумала нам название? Ну, ты даешь, сладкая.
Черт побери, она забавная.
Она веселая, озорная, сексуальная, красивая, умная. Я смотрю на нее и не могу налюбоваться. Она как глоток свежего воздуха. Я точно не готов это потерять.
— А еще Мелисса просила составить ей компанию в конце недели. Что-то связанное со свадьбой. Раз Джекки не будет, то мне придется временно заменить ее, полагаю. — Она пожимает плечами и обхватывает губами соломинку, принимаясь за молочный коктейль.
Я наблюдаю, как она это делает, как в замедленной съемке, и задумчиво бормочу, чтобы поддержать разговор:
— Не знал, что Джекки уезжает.
— Летит в Париж искать место для галереи. Все бы ничего, если бы это не совпадало с моим днем рождения.
День рождения. Она недавно упоминала о нем.
— Когда твой день рождения?
— В среду.
— Значит, в среду ты станешь совсем взрослой, малышка?
Она кивает.
— И ты, наконец, перестанешь называть меня малышкой.
— Никогда.
— Тогда хотя бы перестань называть меня сладкой, — говорит она, как ни в чем не бывало, возвращая соломинку в соблазнительный ротик. Ее мягкие губы плотно обхватывают эту чертову трубочку, как вчера обхватывали мой член. Это было так соблазнительно — смотреть, как она отсасывает мне. Эта картинка навсегда врезалась в мою память.
Заказывать напитки было плохой идеей.
Да, черт, все связанное с ней — это плохая идея. Кроме той, чтобы запереться с ней на недельку-другую в пляжном домике, предварительно выбросив всю одежду в океан.
Я кладу руки на столик, наклоняясь ближе к Эвелине, и понижаю свой голос, чтобы то, что я собираюсь сказать, услышала только она одна:
— Ты делаешь меня таким твердым прямо сейчас, сладкая. Заканчивай с этим коктейлем, пока не стало слишком поздно.
Ее щеки снова розовеют. Это потрясающе.
— Что ты подразумеваешь, под «слишком поздно»? — Она дразнит меня, специально растягивая удовольствие с напитком, отчего по моим венам растекается лава.
Она то и дело бросает мне вызов, тестируя мои границы. Шутка в том, что у меня их нет. Только не рядом с ней.
— Когда я потеряю самообладание, ты не захочешь оказаться запертой со мной один на один в дешевой уборной, так что перестань меня провоцировать. Все, что было вчера, хреновы цветочки.
Она сглатывает комок и отодвигает чертов стаканчик в сторону, заставляя меня разразиться хохотом. На нас оборачиваются люди.
— Ладно, идем отсюда.
Я обнимаю ее за талию, и веду к машине, чтобы доставить ее сексуальную задницу домой, пока она не нашла на нее каких-нибудь приключений без моего участия.
Никогда бы не подумал, что могу быть таким собственником.
В шесть утра Джекки совершает набег на мою комнату, выдергивая меня из постели для объятий. Она трясет меня сонную, держа за плечи. То притягивает к себе в удушающей хватке, то отстраняет, чтобы вставить что-то вроде «ты такая взрослая», «посмотри, кто у нас такой большой». Я напугана, честно. Учитывая то, что я еще сплю, мой мозг не готов воспринимать нечто подобное. Но это моя сестра, и она опаздывает на самолет, так что…
Мой день начался очень внезапно.
После того, как она оставляет на мне, наверное, сотню отпечатков ее помады, снова красной, хватает чемодан и исчезает, я отправляюсь в душ. Затем, переодевшись в синие джинсы с высокой талией и удобную белую футболку, оставляю свои волосы высохнуть естественным путем.
Если бы я что-то планировала на этот день, то наверняка сделала хотя бы подобие укладки. Но, так как моя сестра улетела в Париж, Молли со своим отцом отправились кататься на лыжах еще позавчера, а Джереми не мой парень, чтобы отмечать этот праздник с ним, то, полагаю, я осталась одна в свой день рождения.
Иногда полезно побыть наедине с собой. Особенно, когда есть, над чем подумать. Это ведь никогда не поздно, включать голову? Хотя, мой поезд с мозгами давно ушел. Я пожимаю плечами, и мысленно машу рукой на прощание уносящемуся от меня последнему вагону.
После звонка мамы и папы, которые «так сильно сожалеют», что отправили меня далеко от себя, я подумала, что это был самый правильный их поступок за всю мою жизнь. Честно. Я, наконец-то, вольна делать, что хочу. Даже если хочу совсем не того, чего должна бы хотеть. Но это уже совсем другая история.
