Он посасывает мои губы, заставляя терять рассудок. Я хочу наслаждаться им, пока у меня есть такая возможность. Черт. Больше всего на свете я хочу, чтобы он был моим. Только моим. Чтоб его руки нежно ласкали и грубо сжимали, оставляя отметины, чтоб его зубы грызли мою кожу в порыве страсти, чтоб его ленивая ухмылка предназначалась мне одной, и этот дикий взгляд, который говорит, что он хочет только меня. И то, всего этого никогда не будет достаточно. Это безумие.
Я вынимаю его член из трусов, и он входит в меня без всякой прелюдии, точно зная о том, что я готова для него.
— Да? — рявкает Джереми в трубку. — Разберись как-нибудь с этим. Серьезно? Я думал, что ты здесь, чтобы заниматься делом, а не таскаться за юбками. Да не важно, Лукас! К моему приходу в доме не должно быть никого кроме тебя и Дороти!
Он бросает телефон на кровать, а затем поворачивается ко мне.
— Иметь младшего брата — отстой. Поверить не могу, что радовался, когда он решил переехать сюда.
На следующее утро телефонный звонок наконец-то достиг адресата, и Джереми, похоже, только что пообщался со своим сводным братом, которого до сих пор не видел после прилета. Потому что мы застряли тут друг с другом, занимаясь сексом на всех поверхностях и отъедая задницы с помощью бургеров. Как самые настоящие дикари, мы купались ночью в океане, нанесли горы песка в дом, не парились насчет одежды и внешнего вида, то есть я даже не знаю, есть ли у него расческа. И все еще были абсолютно счастливы при просмотре фильма, уютно устроившись на кровати, в объятиях друг друга прошлой ночью.
— Он посмел привести кого-то в твою «святую святых»? — шучу я. — Это место настолько особенное, что не каждому туда позволено входить. Понятно.
— Ничего такого. Уж точно ничего связанного со святым.
Мне не хотелось унижать себя, но любопытство взяло верх.
— Ты второй раз привозишь меня сюда, но ни разу в свой дом. Так что, я все же думаю, что ты лукавишь насчет этого. — Я пожимаю плечами, стараясь не выдать свою тревогу.
Джереми продавливает матрас рядом со мной и нежно касается моего подбородка, заставляя взглянуть в его глаза.
— Я привожу тебя сюда, потому что это место гораздо больше подходит для… нас. Я не хотел бы, чтобы ты появилась там когда-либо. Просто… это не для тебя.
— Тогда для кого? Моей сестре твой дом наверняка подходил?
Черт, я уже пожалела, что произнесла это вслух. Но мне было так обидно, что он не считает меня достойной даже того, чтобы привести меня в свой дом, поэтому я вспомнила Джекки и выдала то, чего больше всего боялась. Я боялась, что она значила для него гораздо больше, чем я. Не смотря на то, что все между ними было уже в прошлом. Я жутко ревновала его к его прошлому, хотя не имела на это никаких прав. Но брать свои слова обратно было уже поздно. Я уже выдала себя по-полной.
— Что за чушь, Эви? — Он правда выглядит шокированным моими словами. — Причем здесь твоя сестра?
— Притом. Раз ты не трахал ее здесь, значит, ты трахал ее там! Все просто. Я захлопнула рот рукой от неожиданности, мои глаза стали влажными, а на лице Джереми застыло недоумение. Но он оставался спокойным, в отличие от меня, человека, который только что вывернул себя наизнанку.
— С чего ты вообще взяла, что я спал с Джекки?
Что?
Подождите, что? На меня словно опрокинули бочку с ледяной водой.
— Нет? — тихим голосом выдавила я, испытывая колоссальное облегчение.
— Нет.
— Но как? Вы же встречались. — Если он и правда не спал с Джекки, тогда я понимаю, как ей удалось выйти из этих отношений с неискалеченной душой и целым сердцем.
— Мы встречались, проводили вместе время, гуляли… целовались… — аккуратно добавляет он, но ему не удается подсластить пилюлю с помощью нежного голоса. — Сначала я должен был доказать, что достоин этого. Она ждала, что докажу.
Господи, моя сестра — гений! Чем я, конечно, не могу похвастаться.
Она просто была достаточно умна, чтобы не погрязнуть в этом так сильно, как погрязла я. Она не позволила себе впасть в губительную зависимость от неподходящего мужчины. Я же вынула свои мозги, аккуратно разложила их на краю обрыва и радостно сиганула в пропасть.
— И что ты сделал?
— Я все испортил, — отвечает он тихо. — Я трахнул девчонку, которая выкладывала шары на бильярдном столе, в один прекрасный день.
Между нами повисла тишина. Закутавшись в простыню и обняв свои колени, я думала о том, какой глупой была все это время. Он ведь сделает то же самое снова, не моргнув и глазом. И черт меня дери, если это откровение стало для меня открытием века.
Все, что я знала теперь, это то, что я не могу просто ждать, когда он поступит со мной так же. В один «прекрасный» день.
Я должна уйти.
— Я хочу поехать домой, — холодно произношу я, горько улыбнувшись своей способности вообще говорить хоть что-то сейчас.
— Что? Нет, Эви! Об этом не может быть и речи, — протестует он, ухватив меня за руку, когда я попыталась встать, чтобы одеться. — Ты не можешь просто взять и смыться. Мы можем разобраться во всем прямо сейчас.
