— «… это было бы еще полбеды. Плохо, что он иногда внезапно смертен…» — глухо добавила Корделия.
Собеседник вновь уставился на нее с недоумением.
— Извини, Найджел, дурная привычка. Следы былой начитанности. Никак не избавлюсь. Ты что-то сказал?
— Я с тобой согласился, человек внезапно смертен. Вот только что строил планы, вел расследование, собирал улики, задавал вопросы и вдруг — бац! — ограбление. Или пожар. Или неполадки в прыжковом двигателе. Или… Да мало ли что может случиться! Космос полон опасных неожиданностей.
Бозгурд не улыбался. Голос утратил светскую любезность.
— Ты же не хочешь, чтобы с твоими любознательными журналистами что-то случилось? Работа у них опасная, в движении, по горячим точкам. Я вот слышал, что одна твоя бригада уже попала под обстрел у Гаммы Стрельца. Три военных корвета взяли в клещи пиратский крейсер. Ну и твои на катере сунулись. Ноги-то унесли?
Корделия молчала. Глаза Бозгурда холодно, хищно светились. Казалось, он сейчас облизнется. Она стиснула бокал. За себя она не боялась. Бозгурд мог сколько угодно расписывать ей мастерство своих наемных убийц. Ее уже убивали. Но Бозгурд угрожал не ей. Он угрожал тем, за кого она несла ответственность, их семьям, их детям. Конечно, эти люди всего лишь на нее работали, с большинством из них она даже не была знакома. Но, подписывая контракт, они становились частью некого целого, клеточками информационного организма, который она выращивала и пестовала, как ребенка, а Бозгурд только что пообещал отрезать этому ребенку уши.
— Ты все-таки угрожаешь.
— Как и ты мне. Ты пригрозила расследованием, я вынужден защищаться. Давай все же поговорим как деловые, разумные люди. Я предлагаю тебе взаимовыгодное партнерство, и ради этого партнерства я готов поступиться кое-какими секретами. Собственно, я уже это сделал. Но и ты должна мне кое-что пообещать. Никаких журналистских расследований. Мой предшественник, этот бесхребетный слизняк, позволил информации о срывах стать достоянием общественности. Репортажи шли по всем новостным каналам. Акции компании обвалились. Я такой оплошности не допущу. Я буду действовать решительно. И меня не остановит даже такая удивительная женщина, как ты, Красная Шапочка.
— А если я не пожелаю заключать с тобой сделку? Вот не найду я ее для себя приемлемой! Что тогда? Тоже будешь действовать решительно?
Бозгурд откинулся на спинку стула.
— Опять я злодей! Я не злодей, Корделия, я бизнесмен. Я всего лишь предостерегаю тебя от необдуманных действий, от шантажа, мести, публичных заявлений, жалоб в галаполицию, излишнего любопытства и прочих сопутствующих телодвижений. Но выбора я тебя не лишаю. Таких, как ты, нельзя загонять в угол. Я предлагаю тебе войти в долю, стать моим партнером, союзником. Ты мне содействуешь, я щедро плачу, хочешь — киборгами, хочешь — деньгами. И, само собой, то мое обещание. Не нравится, расходимся каждый при своем.
— Почему я, Бозгурд? Есть другие холдинги, другие новостные каналы. Вот там, за стенкой, найдется с дюжину инвесторов. Они охотно примут твое предложение, не задавая вопросов.
Бозгурд в свою очередь повертел бокал.
— А я их всех уже купил. С ними просто. И… неинтересно. К тому же, они предадут меня при первой возможности. Ты тут свою начитанность поминала. Кто сказал, что предательство дело времени?
— Ришелье, Арман дю Плесси.
— А он… кто?
— Министр короля Людовика XIII. Франция, 17-й век.
— Умный мужик был. Я с ним полностью согласен. Все мои так называемые партнеры потенциальные предатели. А вот если союзником будешь ты… Ты пойдешь до конца.
— Ты мне льстишь, Найджел. Или оскорбляешь. Еще не решила. Но я тебя понимаю. Пожалуй, я бы на твоем месте поступила бы точно так же. В смысле, решительно. Так ты покажешь мне киборга? Как ты его назвал? «Совершенство»?
========== Глава 10. «Совершенство» ==========
Анатолий, лавируя между гостями, умело отшучиваясь и ускользая, двинулся к противоположному выходу. Корделия и Бозгурд — за ним. Из большой шумной гостиной они перешли в малую, освещенную несколькими парящими под потолком светильниками, имитирующими свет факелов. В этой малой гостиной по углам жались парочки. Корделия предпочла не вносить ясность в то, чем они там занимались. Из малой гостиной дверь вела в оранжерею, душную и влажную, наполненную неизвестными видами ярких, источающих аромат растений. Корделия узнала только леразийскую птицеловку, растение хищное, плотоядное, но искупающее свой пищевой порок необыкновенно-красивыми золотисто-оранжевыми цветами. Эти цветы походили на запутавшиеся в темно-фиолетовой листве огоньки свечей. На каждом кусте было не меньше сотни бутонов, и все полупрозрачные, нежные, трепещущие, будто их постоянно тревожил ветер. Возникал эффект многослойного пламени. Корделия успела заметить, как один из этих нежных цветков «поджаривает» в самой сердцевине какое-то пернатое существо. Существо еще шевелилось. Корделия отвернулась.
За оранжереей был коридорчик, упирающийся в двери лифта. Анатолий коснулся зеленого сенсора, и тот замигал, в шахте послышалось тихое гудение.
