— Эта флэшка не кусается, — прошептала она. — Она информацию собирает. Аккумулирует и кодирует все поступающие извне аудио-и видео сигналы. Эти флэшки используются центаврианами для сбора климатических данных. А так же для атмосферного и почвенного анализа. Их сбрасывают в самые труднодоступные уголки планеты. Флэшка некоторое время остается неподвижной, накапливая сведения, а затем самостоятельно возвращается на базу. Даже если эта база на полюсе или в жерле вулкана. Эти флэшки очень редкие и о них мало кто знает.
— А ты где взяла?
— Я ее на фрисский резонатор выменяла. На Ярмарке…
Тут даже неисправное реле заискрило. Корделия задохнулась.
— Вы… вы летали на Ярмарку? Без моего ведома?
Экипаж еще ниже свесил повинные головы.
— Майор, ты знал?
— Знал, — невозмутимо ответил Ордынцев. — Данный рейс выполнялся с моего согласия. Цель — приобретение некоторых не вполне законных, но крайне необходимых для обеспечения безопасности технических средств.
Корделия схватилась за голову. Этот жест получился естественным и уместным, ибо не требовал гормональной подоплеки, а выполнялся на мышечных рефлексах.
— О вселенная, кто все эти люди? Кто они? — полным трагизма голосом воскликнула она. — Как я могла так обмануться?
Фраза вышла менее удачной. Послышались приглушенные смешки. Корделия тут же свернула драму в сухое либретто.
— Боюсь спросить… а где флэшка?
— На тебе, — ответил Ордынцев.
Корделия боязливо оглядела голые руки, потрогала шею, запустила пальцы в короткие идеально уложенные волосы.
— Где?
Тут вперед выступил техник.
— Я вмонтировал ее в одно из звеньев колье, — сказал он со вздохом.
Корделия устремила на него взгляд погибающего Цезаря.
— И ты, Брут!
— Ну да. Мне объяснили. Я помог. Делов-то…
Едва касаясь пальцами, Корделия брезгливо отстегнула украшение, подержала на ладони, изучая, затем, размахнувшись, швырнула Ордынцеву.
— А я, по наивности своей, шутила, что в 16-м веке вместо «жучков» известностью пользовались блохи.
Майор украшение поймал.
— И все-таки я не вижу смысла, — вновь заговорила Корделия. — Как бы эта центаврианская блоха помогла мне выбраться оттуда? Она собирает информацию. И что дальше? Как бы она помешала Бозгурду меня придушить?
— Никак, — с ужасающим хладнокровием ответил Ордынцев. — Если бы ты не вернулась в назначенное время, флэшка вернулась бы на базу. Она ориентируется на исходящий сигнал, неуловимый для сканера. Флэшка возвращается на базу, как пчела в улей. Или голубь — в голубятню. Мы бы просмотрели запись и отправились за…
— … моим трупом. Спасибо, утешил. А база у нее…
— Здесь, — ответила уже Лена и предъявила странный серебристый пентакль с углублением посередине. — Это дешифратор. Когда флэшка возвращается к исходному пункту, она сливает собранную информацию на чип. И подзаряжается.
— Но меня могли запереть в одном из подземных боксов. Или уволочь на корвет Бозгурда.
— Она бы и оттуда выбралась, — ответила Лена, активируя базу через сенсорную панель. — Есть система вентиляции, канализации, сопла двигателей, трещины в обшивке.
По периметру пятиугольника побежали полупрозрачные всполохи. Послышалось неприятное, низкочастотное гудение. К изумлению Корделии одна из подвесок колье зашевелилась и отпала. Форма подвески изменилась, став из продолговатой почти шарообразной, цвет так же сменился с золотистого на бурый. Шарик уверенно скатился с ладони Ордынцева, все еще державшего колье, упруго скакнул, кусочком жвачки повис на комбезе навигатора, пополз вверх, переместился на предплечье и уже оттуда скатился в углубление пятиугольника.
— Нам повезло, что это не моль, — сказал Никита, чье кресло заняла Корделия. Непосредственного участия в заговоре он не принимал, но обвинялся в недоносительстве.
Когда флэшка угнездилась и распустила серебристые лапки, Лена сделала шаг к компьютерному разъему, намереваясь снять информацию с дешифратора.
— Стоп! — решительно приказала Корделия. — Никто не будет это смотреть.
На нее уставились пять пар изумленных, негодующих глаз.
— Вы окажетесь в смертельной опасности, если услышите и увидите хотя бы десятую долю того, что скрыто на этой флэшке. Для Бозгурда вы станете опасными свидетелями. К тому же, если информация, которой владею сейчас только я, где-то всплывет, вы подставите под удар не одну меня, а десятки сотрудников холдинга, их родных и близких.
Послышались негодующих вздохи и возгласы.
