― Мы помогали Творцу запечатывать Пожирателя, и у каждого из нас он взял уникальное свойство, усилил его! Поэтому я могу пожирать проклятия и благословения других богов, так же, как частичка меня пожирает силы Пожирателя! Ты говоришь, что на нас напал Высший Пантеон?!
― Да, — немного растерянно отозвался Борисов.
Может, Жадность просто спятил от обжорства, повредился в уме от проклятий? Сожрать то можно и тухлое, и ядовитое, только потом организму будет плохо.
― Да это все равно, что подарок на день Возрождения! Они сильны, могучи, они сильнее всех, ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!
От этого хохота трясся храм, дрожали колонны и статуи, подергивался в такт Хомяк, а Левозуб все-таки шлепнулся в обморок со счастливой улыбкой на лице.
― Я пожру их проклятия и благословения и сам стану сильнее! Намного сильнее! Уже стал!
― То есть золото тебе жертвовать не надо?
― Надо! Золото и молитвы, дары и жертвы, артефакты Хомяку или на алтарь, я пожру все! Ты молодец, умело навлек на себя гнев Высших, я тобой доволен! Продолжай в том же духе и вместе мы станем непобедимы!
― Ты в курсе, что страна разорена этой войной, а мы выстояли только чудом? — серьезно спросил Борисов. — Какое там продолжай, когда мы еле дышим? Статуи в каждый город — да мы уже разорены!
― Ты же хочешь себе новое тело? Молодое? Крепкое? — голос стал вкрадчивым.
― Ну, — буркнул Борисов. — Меня не берут благословения из-за этой дурацкой метки.
― Мое возьмет. Не забывай, я могу пожирать, а могу и отдавать! Найди высшую жрицу Живы, пускай она благословит Хомяка, а я уж позабочусь, чтобы он передал сожранное тебе.
Борисов пошатнулся, закашлялся.
― С-серьёзно?
― Ты не хочешь стать моим аватарой, но все равно — ты идеален и бесподобен, лучше всех подходишь для моих целей!
― А какие у тебя цели?
― Власть над всем миром, конечно! Над всеми мирами и больше, не забывай, что я жадность и мне всегда мало, мало!
― Кажется, я начинаю понимать, почему тебя побили толпой, — пробормотал Борисов.
― Это было в прошлый раз! Теперь у меня есть ты! Ты же хочешь вырваться из этого мира?!
Борисов не ответил, с шумом втянул воздух ноздрями. Воздух пах золотом, немытыми телами служек, шерстью Хомяка и… свободой. Но, черт побери! Это ему придется нагнуться и раздвинуть булки перед Имбаниэль, ведь она будет высшей жрицей Живы в Альбионе. Привлечь других детей богов, обратиться в другие страны, нет, не выйдет, ведь он король Альбиона, связан с ним, а значит, придется кланяться Имбаниэль.
Придется, стиснув зубы, выискивать средства на золотых пятидесятиметровых хомяков и нагибаться, раздвинув булки, перед Жадностью. Своими руками придется возводить храмы и делать его сильнее, чтобы омолодиться. Ну и чтобы Альбион устоял и сам всех нагнул. Проклятье! И ведь так близко всё, буквально руку протяни. Реализуемо, в отличие от поисков Фонтана Юности на дне.
Искушение, перед которым невозможно устоять, но какова будет цена?
― Хочу.
― Как видишь — наши цели совпадают, и будут совпадать еще долго, вплоть до захвата всего мира! Это ли не основа для сотрудничества без обмана?
Борисов чуть прищурился, ощутил, как в душе всколыхнулась подозрительность.
― Ты не боишься, что боги все же соберутся толпой и опять обрушат тебя в небытие?
― Они уже собрались! Но ты молодец, собрал против них другую толпу и правильно сделал! И вдвойне правильно сделал, что перед этим объявил меня покровителем Альбиона!
В голосе Жадности звучало неприкрытое торжество и насмешка, Борисов лишь пожал плечами. Он лишь пытался хоть немного прикрыться от власти детей богов и их храмов, но какая, в сущности, разница? Раз Жадность доволен, раз он готов поделиться, то стоит ли заглядывать в зубы этому дареному коню? Тело изрядно сковывало Федор Михайловича, и та же Ханнали неоднократно предупреждала, что эликсиры и магия имеют свои пределы, и однажды он просто загонит себя до смерти.
Молодое же тело — совсем иное дело, да если еще укрепить его по методе Арнэль, ммм.
― Никто из них не помнит моих свойств, разве что Забава, но она и тогда была полубезумной!
Богиня Хаоса присутствовала в первом Высшем? Борисов покачал головой, но вслух сказал иное:
― Ты же сам на днях сожрал их проклятия и благословения! Даже если они не помнили или не знали, то теперь-то знают!
― А, ну да, — прокатился смешок. — Да и плевать. Война! Война в самом разгаре, ее не остановить! Боги не смогут отступиться от своего слова, не угомонятся, пока не убьют Осквернителя, то есть тебя, а значит, они будут нападать, пока мы их всех не сожрем!
Борисов поежился от таких перспектив, но выбора особого не было. Не дать богам первой сотни объединиться против Жадности, а значит поддерживать их войну, вовлекать, тянуть и не погибать самому. Последнее Борисов и так намеревался осуществить, но что если подкинуть эту мысль жрецам богов из первой сотни, той же Имбаниэль? Что им выгодна жизнь Борисова, авось да поддержат Альбион еще чем-то, массовыми благословениями там, например.
― Хорошо, да будет так, — кивнул Борисов. — С меня храмы и паства, с тебя клир и защита, и как будет возможность, омоложение.
