― Сегодня ночью мы нападем на имперцев и разобьем их!
С этими словами Борисов стремительно вышел из шатра.
― Правда разобьем? — тихо и с недоверием спросил Архин.
― Нет, конечно, — скривился Борисов, — но для начала все равно надо посмотреть на этого графа Тибурдоха, так что собирайтесь. Возьмем знатоков местности и выдвинемся на рекогносцировку.
Цепи давили, врезались в кожу, казалось, что еще немного и сломаются кости. В голове все плыло, качалось, смешивалось и расходилось, от чего тошнило еще больше. Борисов все же сделал усилие, приподнял голову. Рядом, на таком же кресте с цепями, висел прикованный Архин, безвольно свесив окровавленную голову. С другой стороны свисал один из проводников, за ним слабо ворочался лучник из охраны. Остальных то ли убили, то ли развесили на крестах в другом помещении.
Борисов попытался воззвать к своей магии и не смог. В сердце словно впилась игла, страх потери Лобзика. Затем, уже не иглой, а целым колом в брюхо пришло воспоминание. Хомяк! Его тоже поймали в ловушку, проткнули, обездвижили! Он попытался дернуться, но тщетно, цепи лишь слегка звякнули.
― Это зачарованные цепи, — слабым голосом сообщил Архин. — Их и тролль не разорвет.
― Магия!
― Они подавляют ее, — и голова гнома снова бессильно упала.
На пол закапало кровью, снизу потянуло сыростью и чем-то вонючим. В затхлом воздухе потрескивали факела, и Борисов ощутил, как в сердце его вползает страх. А ведь Арнэль предупреждала его! Но кто бы мог подумать, что этот Тибурдох окажется настолько предусмотрительным?
Раз он предвидел все, то и из этой темницы не сбежать.
― Почему в темнице нет стража? — донесся рык.
Дверь скрипнула, внутрь ввалился гигант, тут же отвесивший затрещину сопровождавшему его. Получивший затрещину откатился, стукнулся о стену, в темницу вошли еще трое солдат, один из них нес факел, в дополнение к двум имеющимся.
― Я…
Кулак гиганта врезался ему в челюсть, и Борисова дернуло так, что казалось, сейчас переломает все суставы.
― Следить! — рявкнул гигант. — Кто заговорит — сразу бить и затыкать рот!
Троица пришедших закивала, гигант ухватил упавшего, потащил его прочь из темницы. Борисов, ощущая кровь во рту, хотел заговорить, но тут же понял — бесполезно. Дисциплина у графа была на уровне, можно не сомневаться, его еще раз ударят и затем заткнут рот.
Он перебирал варианты, но ничего не работало. Ничего.
Донесся шум, дверь снова раскрылась с противным визгом, в камеру ввалилась целая толпа. Снова гигант и с ним еще воины, двое каких-то важных морд в богатых одеждах, явный маг, постоянно шевеливший пальцами, делавший знаки. За магом двое слуг тащили огромный ларец, весь покрытый вязью рун.
― В связи с особой опасностью пойманных преступников и тем, что они являются личными врагами Тавоса, суд пройдет прямо здесь, — заявил гигант.
Голос его оглушал, мучительно звенел в ушах. Двое важных морд — похоже, судьи — уселись в наколдованные кресла, один из слуг мага оставил ларец, приготовился записывать.
― Суд? — пробормотал Архин, затем захохотал гневно. — Фарс, а…
Один из пришедших солдат вскинул оружие, ударил его пяткой копья прямо в зубы, заставляя заткнуться. Гном дернулся, обвис, но тут же вскинул голову, собираясь еще что-то сказать. Гигант подал знак, в рот Архину тут же запихали какую-то тряпку, без всякой жалости.
― Осквернитель Аргус Филч, так называемый король Альбиона, посмевший покуситься на земли Империи и бросивший вызов богам, — немного манерно произнес один из судий.
Писец — слуга мага — строчил, записывая каждое слово.
― Предательство Империи, Личное оскорбление Императора, развязывание войны, взятие в плен дочери Императора, — перечислял судья.
Борисов смотрел на него, ощущая, как левый глаз затекает, превращается в щелочку. Злоба и ярость придавали сил, но лишали разума. Сейчас Борисову хотелось только одного — плюнуть кровавой слюной, да так, чтобы залепить все лицо судье. Он копил кровь и слюну, не замечая, что та переполняет рот, стекает вниз.
― Но все это лишь обычные преступления обычного человека, — неожиданно заявил судья. — Перед нами же Осквернитель! Прощение убийц и насильников, богопротивное многоженство, разврат и растление — вот его преступления! И мало этого, он совершил гнуснейшее из всех деяний!
Он указал рукой, второй слуга, пыхтя, вынес ларец, выставил прямо между Борисовым и остальными, с трудом откинул крышку. Тут же отскочил в страхе, маг забормотал быстрее. Борисов смотрел, с гневом и удивлением, ведь в ларце лежал багровый кристалл, врученный ему «баронессой» Палмер.
― Вот оно — бесспорное доказательство! — вскричал судья, вскакивая. — Сговор с демонами! Связь с ними! Желание открыть им врата и пустить орды демонов в Триэм, чтобы они сожрали наш мир!
Новая вспышка гнева и неожиданное осознание. Да, вот оно! Ему не уйти, сейчас его осудят и казнят на месте, граф Тибурдох показал, что умеет все предвидеть, не оставляет места случайностям. Так что ему терять? И вспышка воспоминания — дворец в Хогвартсе, Архин, выкрикивающий формулу, своей кровью призывающей защитника.
