― Отказываешься, значит, — прорычала Палмер. — Ну, тогда и сдохни здесь! Но вначале…
Когти ее разорвали штаны, хвост обвился вокруг члена, заходил вверх-вниз, дополнительно возбуждая Борисова. Сама Палмер словно преобразилась, стала такой желанной, что Борисов застонал, едва не кончив прямо на месте.
― Да, давай, потрудись и сделай мне ребеночка, — промурлыкала ему в ухо Палмер, шире раздвигая ноги и собираясь насадиться на Борисова.
Дались им всем эти дети, затуманено подумал Борисов, не имеющий ни сил, ни возможности сопротивляться. Ясно было, что не пройдет и пары минут, как Палмер получит, что хочет. От нее исходили мощнейшие волны любовной магии, бившие сильнее обычного, видимо из-за того, что подавление магии нарушало какие-то защитные механизмы Борисова.
Он еще пытался сопротивляться, выдохнул:
― Да зачем тебе дети?
И тут же застонал, когда Палмер насадилась на него. Ее руки обвили Борисова, когти впились в спину, а сама она прошептала, залезая языком в ухо:
― Ты умрешь, но твой сын останется. Он откроет врата, мы умеем ждать!
Борисов забился, пытаясь вырваться, тем самым лишь приближая оргазм, и Палмер рассмеялась хрипло, зашептала:
― Не хочешь? Подпиши контракт!
Магия ее подавляла, оглушала, Борисов неожиданно подумал, что да, надо подписать контракт. Он вывернется, придумает что-то, он будет жить и значит, сможет что-то придумать! Натравит на них Жадность, даст ему сожрать контракт, откажется от титула короля, отменив Альбион и охоту убийц за его головой, да мало ли! Насладится этим прекрасным телом, выплеснется наслаждением и в голове сразу прояснится, да, он сразу что-то да придумает!
― Я подпишу, — простонал он.
Палмер спрыгнула с него и Борисов снова застонал. Окончательно одурманенный разум его уже и не сопротивлялся, желал оплодотворить эту самку, а его лишили такой возможности!
― Подпиши, — прошептала Палмер, — и я вся твоя!
Борисов приоткрыл рот, чтобы взять перо, поставить подпись, но в этот момент дверь слетела с петель. Внутрь, едва не застряв в проходе, ввалились несколько минотавров, с секирами наперевес. Палмер закричала гневно, убила одного из них, располосовала бок другому, но следом за минотаврами, внутрь протиснулись несколько коротышек в балахонах и рясах.
― Во имя Тавоса, сгинь! — крикнул один из них.
Клубок кромешной тьмы сорвался с его руки, Палмер отскочила, но второй из жрецов хлестнул ее плетью, третий добавил копьем тьмы. Палмер изрыгнула тарабарщину, превращаясь в сгусток огня, который метнулся к кристаллу и разбился об него. Сам кристалл не пострадал, лишь вспыхнул ярче, и Борисову показалось на мгновение, что там мелькнуло лицо Палмер, подмигивающей ему.
― Скверна налицо, — изрек один из жрецов.
В камеру влезли еще минотавры, сразу стало тесно. Один из жрецов зашептал формулы, пошел мимо спутников Борисова, проверяя их. Остановился возле Архина, сложив руки в ритуальном жесте.
― Вступление в связь с демонами, — ответил второй, подбирая свиток контракта.
Он держал его кончиками когтей, высовывающихся из-под балахона, по камере распространялись волны сильнейшего отвращения.
― Продажа душ своих поданных, обещание открыть врата демонам. Скверна!
― Истребление суда призывом демонов, — добавил третий.
― Эй, я не при делах, — прохрипел Борисов.
Возбуждение спало, но разорванная одежда не починилась. Не то, чтобы в такой ситуации стоило переживать из-за демонстрации своих старческих гениталий, но Борисова волновала мысль о ребенке. Ведь один раз он уже переспал с Палмер, прямо на балу у Наместника, и она говорила о семени. Что, если?
― В связь не вступил, контракт не подписал! — нагло заявил он.
― Стоит ли верить словам Осквернителя, брат Мурох? — спросил второй, продолжавший держать контракт кончиками когтей.
― Нет, брат Валдох, — мотнул головой первый из жрецов. — Но граф настаивал на суде.
― Проведем жреческий суд, — добавил тот, что стоял напротив Архина. — Доказательства налицо, свидетельства жрецов Тавоса будет достаточно кому угодно. Лейтенант Прынгз!
― Йа! — взревел и вытянулся один из минотавров, едва не пробивая рогами потолок.
― Выступите представителем Императора, засвидетельствуете, потом приведет приговор в исполнение, — скучающим голосом произнес жрец.
Борисов сглотнул, сказал.
― Разве мне не дадут возможности защититься?
Хоть на секундочку избавиться от цепей! Чертова Палмер! Могла бы, и дернуть коготком, ведь он не заделал ей ребенка, и сейчас погибнет! Проклятье! Надо было соглашаться, пока был шанс! Направил бы демонов на Империю, чтоб ей сгинуть в недрах ада, не жалко!
― Еще одно слово, Осквернитель, и мы вынуждены будем запечатать твои уста печатью тьмы, чтобы ты не смущал никого своими лживыми речами, — все тем же скучающим тоном сообщил монах. — Брат Мурох, берите перо и бумагу, и начинайте составлять протокол.
