Мысли Борисова опять заметались, но, увы, ему было нечем прельстить жрецов Тавоса. Разве что предложить свою голову, но они и так собирались ее взять. Стоило бы снова и снова проклясть собственную самонадеянность и предусмотрительность графа Тибурдоха, предвидевшего все. Даже на Хомяка у него нашлась управа жрецами Тавоса.
Теми же жрецами, что сейчас находились в камере.
В безумной надежде он воззвал к Хомяку и даже ощутил слабый отклик, но и только. Взмолился богу Жадности, во всей той же безумной надежде, но Жадность не ответил.
Но все же его призывы были услышаны, в какой-то мере.
― Сверху! — выкрикнул один из жрецов, но опоздал.
Свист, грохот и здание содрогнулось, словно в него врезался самолет или попала бомба. Крест с Борисовым вырвало из креплений, отбросило набок, но он все же увидел, как рушатся стены, и падает потолок. Жрецы отбросили обломки тьмой, и когда она рассеялась, глазам Борисова предстали обрушенные стены, разломанное здание и поднимающаяся из воронки знакомая фигура.
Очень знакомая фигура.
За его спиной виднелся подземный зал, в центре которого лежал Хомяк, пригвожденный копьями тьмы. Знаки на стенах вспыхивали и гасли, жрецы лежали вповалку, и Хомяк неожиданно вскинул голову, перекусил копье, слизнул его, словно макаронину и вскочил на ноги. Рухнул на пузо на подломившихся лапках, но все же сумел вгрызться в пол, сломал защитный круг и исчез.
Борисов, к собственному удивлению, испытал сильнейшее облегчение, словно он привязался к этой прожорливой слоновьей туше, так и зыркающей красными глазками по сторонам, ища, кого бы сожрать. Впрочем, Хомяк в круге был уже не слоновьих размеров, а скорее с крупную собаку, этакого сенбернара-переростка.
В поднявшуюся фигуру полетели стрелы и заклинания, бесследно исчезнувшие.
― Стоять! — выкрикнул появившийся людоящер. — Это Голос Императора!
― Да, это я, — произнесла фигура, в которой Борисов узнал Гостя. — Немедленно освободите этого человека!
К своему удивлению, Борисов понял, что Гость указывает на него.
― Это Осквернитель! — выкрикнул брат Мурох. — И личный враг Императора!
― Император Ангабор мертв! — прогремел голос Гостя так, что, казалось, земля сейчас расколется.
Все вокруг застыло, минотавры перешептывались басом, жрецы обменялись какими-то знаками, а Борисов ощутил, что его снова тошнит и шатает.
― Этот человек — муж принцессы Арнэль, первой наследницы престола Империи! Освободите его!
― Он — Осквернитель и сам Тавос приказал покарать его!
― Император был подло убит в спину одним из жрецов Тавоса! — фигура Гостя словно вспыхнула.
― Он лжет! — закричал Валдох. — И раз Император убит, то он больше не Голос его!
Что-то в этом высказывании показалось Борисову нелогичным, но что именно, он не понял.
― Капитан, — Гость повернулся к людоящеру. — Арестуйте жрецов!
― Стоять, капитан! — крикнул в ответ Валдох. — Если кто-то из жрецов убил Императора, значит, Ангабор перешел на сторону Осквернителя и сам оказался осквернен! Бог-покровитель Империи выше Императора, и вы должны слушаться нас!
Людоящер покачивался в нерешительности, но тут один из жрецов, упустивших Хомяка, ударил в Гостя тьмой, то ли ошибившись целью, то ли решив отомстить. Тьма разлетелась бесследно, но зато над воинами прокатился выкрик.
― Они напали на Голос Императора!
― Смерть жрецам!
― Смерть изменникам!
Вспыхнуло побоище, кто-то из минотавров толкнул крест с Борисовым и тот упал, а сам Федор Михайлович оказался вынужден созерцать небо. Бессилие бесило, хотелось вырваться, хотелось сражаться. От безумной надежды на спасение сердце выскакивало из груди, колотилось и подбрасывало. Затем он встревожился за остальных, не прирежут ли их мимоходом, но тут рядом раздались тяжелые шаги.
― Сейчас я освобожу вас, — сообщил Гость, наклоняясь.
Раздался звон, лязг и Борисов неожиданно ощутил, как в него хлынула магия. Словно он отсидел ногу, и теперь магия мурашками колола все тело, вызывала дрожь. Мелькнуло сзади, Борисов призвал Лобзик, выстрелил прямо поверх плеча Гостя, отбросив набегавшего жреца.
― Благодарю, но я неуязвим, — сообщил Гость.
― Даже против божественного оружия? — тут же заинтересовался Борисов.
Ему бы такая защита точно не помешала! А еще лучше, доспехи на Хомяка, вот тогда тот точно станет неостановим!
― Даже против него, — все так же любезно отозвался Гость.
― А…
― Не думаю, что это подходящее время и место для таких разговоров.
Борисов кивнул, вдвоем они быстро освободили Архина и проводника из местных. Стрелка все же убили, и можно было не сомневаться — остальные из группы охраны тоже мертвы.
― Бегите, — посоветовал Гость. — Мне нужно отправляться к графу Тибурдоху, а без моего присутствия, боюсь, жрецы быстро всех здесь переубедят.
― Что же все-таки случилось? — не удержался от вопроса Борисов.
― Император дал слово о перемирии, но Тавос вынудил его нарушить, — ответил Гость. — Возникли некоторые… разногласия, и в результате пути Императора и жрецов Тавоса разошлись.
― Но почему вы помогаете нам?
― Я служу Императорам, а вы — муж Арнэль, первой наследницы престола. Прощайте.
