С этими словами она рванула заколку, волосы рассыпались по плечам и груди, словно стремясь прикрыть ее полностью обнаженное тело.
― Но если тебе тяжело, то Манько мне рассказывала о других способах удовлетворения!
― Нет-нет, давай пока останемся традиционалистами, — пробормотал Борисов, ощущая, как его вдавливает в стул прессом могучего тела.
Борисов стоял перед табличкой с выбитым именем Мариуса, всеми его именами, длинными, как товарный состав, сжимая кулаки от бессилия. Ярость, злоба и осознание собственного бессилия душили его похлеще любого убийцы.
― Ваше Величество, — тихо произнесла Арианна, касаясь плеча Борисова.
Борисов хлестнул ее взглядом, оглянулся. Маги Гильдии торопливо отводили взгляды, спешили дальше, вжимая головы в плечи. Табличка с именем Мариуса все так же красовалась над входом в Гильдию. Посмертная табличка.
― Вам не сказали, чтобы не беспокоить вас зазря, — пояснила Арианна.
― И это, конечно же, отлично сработало! — рявкнул Борисов, выходя из себя.
Тут же устыдился, попытался взять себя в руки. Для этого он и вернулся в Хогвартс, прийти в себя, подлечиться у Имбаниэли и попутно обсудить с ней вопрос ритуалов Живы. Хотя, по плану, должен был вести войска, ударять, охватывая Пронанс клещами.
― Прошу прощения, графиня, в том нет вашей вины, конечно же, — произнес он.
― Вам не стоит извиняться, Аргус, — отозвалась Арианна, — каждый, кто терял близких людей, вас поймет. Но поймите… мы искренне беспокоимся о вас и вашем здоровье!
И это было, пожалуй, самым удивительным во всем происходящем. Титул Осквернителя? Война с Империей и всем Высшим Пантеоном? Покровитель Альбиона — Бог Жадности? Убийцы режут и убивают? И все равно альбионцы продолжали верить в Борисова, выполняли его приказы, сражались за родину изо всех сил, славили «Аргуса Первого», несмотря на почти полное разорение страны.
Обвинения со стороны Империи в том, что «Аргус Филч продался демонам», тоже не нашли понимания и одобрения у альбионцев. Борисов бросил багровый кристалл Палмер там, в темницах графа Тибурдоха, но в свете последних событий у него все чаще закрадывались подозрения: что, если это влияние тех самых демонических эманаций? Поэтому он планировал навестить и Архина, дабы тот придумал, как все проверить.
― И я благодарен вам за это, — ответил он через силу. — Как и за заботу о дворце и остальных делах.
― Это честь для меня, — с достоинством ответила графиня Маурелл.
― Верховный маг ведь еще не назначен? — спросил Борисов и, получив кивок в ответ, сказал. — Отлично. Есть у меня кандидатура на этот пост. Знаний, может и не хватает, ну да учится быстро. И мощи хватает.
Чтобы, если что, убийцы не ушли безнаказанными, подумал Борисов, пытаясь не злиться. Но как не злиться, когда он ощущал свое полное бессилие в этом вопросе? Даже то, что он ослабил охрану, не помогло, убийцы все же достали еще одного из его команды! Из старой команды, которая шла за ним еще в Ветреной! От такого все словно чесалось изнутри, хотелось орать и рубить, обрушиться с небес пылающим мечом, да что там, сразиться с самой Каорой и ее нагнуть, дабы она прочувствовала всю боль и ярость.
― Вызовите из войска королевы Арнэль мага и бывшего жреца Ддоса, проведите церемонию вручения скипетра Верховного мага, — начал он отдавать распоряжения Арианне, — и пускай объединяет свои усилия с Ридером. Оказывать им всемерную помощь.
― Что-то конкретное?
― Да, свитки и маги, и того, и другого страшно не хватает в войсках. Но и здесь должен быть резерв.
― Понятно, — задумчиво отозвалась графиня, спешно царапая магическим пером пергамент.
Здесь было не самое лучшее для таких разговоров, но что поделать, если графиня так удачно находилась под рукой? Собственно, первый и самый важный визит Борисов нанес именно ей, дабы графиня Нордора представила ему нового казначея. Купец Ормусс, человек с примесью крови нагов, ему понравился, видно было, что дело свое знает. Ормусс и Арианна даже успели немного пополнить казну, при том, что поток расходов не стал меньше, а то и вырос.
Затем Арианна увязалась за Борисовым, и так вот они и оказались здесь, перед Гильдией магов.
― Бедняга, — с искренним сочувствием произнесла Арианна, поглаживая Хомяка по шерсти на боку.
Тот лежал в центре какой-то сложной фигуры, тяжело дышал, закатывал глаза и жалобно поскуливал. Но хотя бы в размерах уже больше не уменьшался.
― Дело было очень плохо, — рассказывал Левозуб, — еще немного и он умер бы. К счастью, Хомяк сумел вырваться из ловушки, и господин сразу призвал его к себе, а также отправил нам клич. Мы приступили к ритуалу и сумели отмолить Хомяка.
