Как все это работало, он представлял слабо, но работало же! Зачем знать схемы в телевизоре, если можно просто жать на кнопки? Борисов нажал на пару таких "кнопок" и ощущение Империи влилось в Арнэль, которая слабо охнула и едва не осела, успев ухватиться за край стола. Вскинула руку, бросившиеся ей на помощь командиры, включая Венсана, замерли. Пинки застонала и забилась на полу, потому что Арнэль от осознания Империи и опасностей просто моментально протекла и это ощущение передалось обратно Борисову и через него всем женам.
Даже Хомяк радостно засучил лапками.
— Это меняет всё! — взревела Арнэль. — Теперь ни один гад… ни один… я…!!
Она задыхалась от радости и предвкушения битв, и Борисов прикрутил связь. Похоже та требовала магии, так как у него тоже что-то начало звенеть в голове и слегка задрожали ноги. Но это было решаемо.
— Ваше Величество!! — в камеру ворвались хмидийцы, с оружием наперевес.
Склонились перед Борисовым и тот ощутил, что да, он может приказать им и приказ будет исполнен. Ненависть к Пинки или то, что он стал королем, а потом Императором? Неважно.
— Заковать ее в кандалы, — указал он стволом Лобзика на Пинки, — но обращаться бережно!
— Нет! — неожиданно зарыдала та. — Я была плохой королевой! Меня надо отстегать кнутом!
И ощущения потом передадутся всем, неожиданно подумал Борисов. Пожалуй, с улучшенной магией Призыва следовало разобраться в первую очередь. Сразу после военных дел и обеспечения безопасности Империи. Двое бросились к Пинки, начали отцеплять от креста, бывшая… нет, действующая королева укусила одного, но тот стерпел, ничего не сделал в ответ. Хорошо, подумал Борисов, приказов слушаются, а Пинки нужна, без нее Империя может развалиться на королевства и все преимущества пропадут.
Он прислушался к Империи — бывший Альбион и не думал скукоживаться до гор и крепости Ветреной. Альбион стал частью Империи и оставался Альбионом, несмотря на переименование. Хорошо. Но Империю все равно терять не стоило — хотя бы из-за прерванного натиска ассасинов.
— Освободить и вылечить моих соратников, Бутку, Дуболома и Архина, — отдал новый приказ Борисов, — потом доставить их сюда. Портальщикам — открыть переход в Тулундию. Главнокомандующему — отчет о войсках и сдать их под командование королевы Арнэль!
Или она теперь Императрица? Неважно.
— Храмы богов Высшего Пантеона — снести нахрен.
Что-то еще нужно было… из области дипломатии? Нет.
— Ах, да и принесите мне нормальной одежды и чего-нибудь бодрящего, — сообразил Борисов.
Манько, видимо отойдя от экстаза, покинула мир Триэма. Борисов потянулся, но нет, за пределы игрового мира его связь не доставала. Плохо. Взять еще жену из числа детей богов? Было бы неплохо, конечно, смотреть ее глазами, слышать ее ушами, спереть все секреты детей богов — выйти за пределы Триэма.
— Ваше Величество, как изволите заковать?
Все защиты пали и Борисов призвал Хомяка, ощутив, что тот засиделся в Хогвартсе. Жадность плел какую-то свою интригу, но магии Борисова не хватало перебить силу бога, не хватало даже на то, чтобы направить Хомяка подслушивать.
— Ошейник ей и приковать к Хомяку, — небрежно отмахнулся Борисов.
Сам Хомяк получил приказ не жрать Пинки, охранять ее и носить на себе. Хмидии больше нет, можно будет посадить Пинки во дворце в Хогвартсе, там ее никто не достанет. А пока пусть Хомяк приглядит за ней.
— Какая шерсть, какие лапы, какие зубы, — тут же заворковала Пинки.
Практически голая и в кандалах, она, кажется, наслаждалась этим унижением и тем, что на нее смотрели бывшие подданные. Ничуть не стесняясь, она тут же полезла к Хомяку вниз, хихикая, мол, у такого зверя все должно быть большое. Хомяк придавил ее лапой, выпустил когти, Пинки захихикала счастливо, попыталась облизнуть их.
Подданные Пинки, а теперь Борисова, отводили глаза. Кажется, им было стыдно.
— Не волнуйтесь, я заберу ее с собой, — усмехнулся Борисов. — На перевоспитание.
Поклоны, возгласы благодарности, обожание во взглядах. Стоило бы порадоваться популярности, но он теперь был их Императором.
— Быстро, есть в городе дети богов?
— Есть и немало, в последнее время они обосновались здесь, так как отсюда шел натиск… на Альбион.
Говоривший — один из придворных, надо полагать — произносил слова все медленнее, пытаясь уложить в голове такую резкую смену государственного курса.
— Ничего, — заверил всех (а собралась уже немалая толпа) Борисов, — теперь уже мы устроим им натиск!
Появились Дуболом, Бутка и Архин, переодетые и подлеченные.
— Ну ты силен, командир, — прохрипел Бутка.
— В городе дети богов и храмы, — сказал Борисов, обращаясь к Дуболому. — Всех, кто относится к Высшему Пантеону — в труху, в пепел, чуть позже прибудет подкрепление, но начать надо немедленно!
