На протяжение всей дороги до метро, Феодора Афанасьевича волновало только одно: чтобы главная улика никуда не подевалась. А ведь и впрямь, в суматохе, Пропажа совсем позабыл про нож, который остался лежать на полу электрички.
— Пропажа! — вскрикнул Старообрядцев на весь кабинет. — Я тебя посажу!
— Ты выслушай для начала.
— Чего здесь выслушивать!? Свидетеля не защитил! Меня в курс дела не ввел! Еще и улику чуть не потерял!
— Так что с ножом?! — заволновался Феодор Афанасьевич.
— К твоему счастью, нашли.
— Что с отпечатками?
— Что с отпечатками?! — рассердился еще более Старообрядцев. — Значит ты мне о ходе своих расследований не сообщаешь, а от меня информации требуешь? Ага, щас разбежался… Частный детектив… пинок тебе под зад и никаких отпечатков!
Возникла минутная пауза.
— Так что, все-таки с отпечатками? — переспросил Пропажа.
— Что?! Что?! Хватит мне тут Штокать! —еще на взводе, но уже заметно спокойнее проговорил Старообрядцев. —Муть какая-то с отпечатками… перепроверять надо, на повторную экспертизу слать…
— Так кому они принадлежат?
— Некоему Нестеренко, —задумчиво произнес Андрей Георгиевич. —Многократно судимому рецидивисту…
— И в чем тогда муть? —удивился Пропажа.
— В том, что об этом Нестеренко мало что известно, кроме всех его шести сроков, в основном за разбои, но есть и за убийство. Последний так сказать его срок. Нет никаких фотографий и личное дело давным-давно пропало со всех архивов.
— Как это нет фотографий?
— А вот так! — воскликнул Пропажа. — Словно испарились. Самое интересное, точнее, как я сказал уже, мутное, в том, что Нестеренко этот двадцать лет назад сбежал из Тулунской тюрьмы. Лютой зимой, ушел прямо в тайгу. Считалось, что он тогда то ли замерз насмерть, то ли хищники сожрали. Даже нашли какое-то тело, разорванное волками, но так и не удалось выяснить кому конкретно оно принадлежало.
— Может все-таки он.
— Не может Федя, не может. Когда Нестеренко сбежал, ему уже было далеко за сорок. Двадцать лет с тех пор прошло. Или ты упустил старика?
— Под семьдесят говоришь… да нет, на лицо он был явно моложе, лет так на двадцать.
— Вот и свидетели тоже самое говорят.
— А про татуировку на шее, что они говорят?
— Ты на что намекаешь? —прищурился Старообрядцев.
— Кем бы этот бандюган ни был, одно ясно, что он один из Горынычей.
— Хм,—ухмыльнулся Георгий Андреевич.
— Так ты мне про них наконец-то расскажешь, про Горынычей?
— Эх,—вздохнул Старообрядцев.
— Опять рано? —начал наседать Феодор Афанасьевич.
— Да не в этом дело, —взялся за голову Старообрядцев. —Так за раз и не рассказать…
— А ты попробуй!
— Времени нету, Федот. Но…
— Что, но?
— Есть один старый следователь, —сказал Георгий Андреевич и начал записывать что-то на бумажке. —Он уже давно пенсионер и годков ему уже за девяносто. Иногда он странности говорит, но ты сделай скидку на возраст… В остальном он про Горынычей лучше всех знает. Встреться с ним поговори, скажи от Георгия, студента его лучшего… Сходи к нему Федя, а то мне работать надо, за тобой разгребать.
— Кстати, Бергер твой тоже убитым свидетелем интересовался, —сказал Пропажа забирая из рук Старообрядцева листок с координатами старого следователя.
— Когда интересовался?
— Когда тот еще жив был. Лично начальнику СИЗО звонил, хотел курьера в одиночку перевести.
— Ты только никому не говори, —засуетился Старообрядцев, затем встал со своего места и выглянул в коридор. Убедившись, что никто не подслушивает, он прикрыл дверь и тихо проговорил: —У меня кое-что есть на Бергера, одна серьезная зацепка. Никаких подробностей я пока не расскажу. Только ты в эти дела с Бергером вовсе не лезь и постарайся его совсем не упоминать, особенно в разговорах с Калининым, Проныркиным, ну и прочими… у которых язык развязной.
— Я тебя понял, — сказал Пропажа и вышел из кабинета, в глубине души надеясь, что может и впрямь если он не будет отвлекать Старообрядцева, тот ухватившись за каждую из зацепок, наконец-таки соберет доказательства и выведет всех на чистую воду. Но чем дальше он удалялся от следственного отдела, тем больше осознавал, какое, почти безнадежное расследование им предстоит…
Старый следователь жил в скромной квартирке предпоследнего этажа, не ремонтированного, дореволюционного, дома с видом на Обводный канал. Он был рад приходу Пропажи, было видно, что у пожилого человека давно не было гостей. Семен Петрович приготовил чаю и угостил частного детектива. За разговором Пропажа заметил, что старый следователь начал принимать его за дальнего родственника, а затем вдруг переключился и начал писать какую-то жалобу, будучи уверенным, что перед ним председатель местного жилищного объединения.
«Видимо старик уже помешался. Вряд ли, что путного про Горынычей выведаю… Ну Старообрядцев!» — подумал Пропажа. Но тут же хозяин квартиры переспросил:
— А вы от кого собственно будете?
— Семен Петрович, я пришел к вам от Георгия, вашего лучшего студента.
— Георгия?!—удивился старый следователь, но тут же улыбнулся и протянул: —Ах, Георгия! Он и впрямь был самым способным курсантом… Так чего хотели узнать?
