Меня же интересует только проход к запасной лестнице. Справа от гигантского инсинератора. Это я запомнил. Лестница очень крутая. С углом не менее 60 градусов. Я слышу голоса. Не так уж они и далеко. Подниматься нужно тихо, быстро и незаметно. Последнее, к счастью обеспечивается высоким стальным полотном, закрепленным между двумя колоннами, оно отделяет центральную часть цеха от инсинератора. Подъем очень сложный, наверху я уже весь в поту. Я прислушиваюсь к голосам, эксперимент начинается. Я прячусь в подвесном коридорчике. Оттуда не видно происходящего, зато отчетливо слышны голоса. Шум дождя. Треск. Замыкание. Снова взрыв. Чей-то бранный вопль.
— И что будем делать, брат мой? — спрашивает, кажется Сергей Артамонович.
— Без проводника не обойтись, — отвечает Алексей.
— Где же мы его найдем?
Голоса становятся тише и не разборчивей. Я слышу шаги… все они уходят прочь из экспериментального цеха.
Видимо у них произошло замыкание. Неудивительно, учитывая, что они опять распылили всю эту жидкую кровавую смесь. О каком проводнике они говорили? Дополнительный кабель с более толстой обмоткой? Может быть про полупроводники в преобразователях, судя по шуму взорвалась там не только статуя, но и пару шкафов с транзисторами… Стойте… Неужели... Может ли быть такое, что Друзилла Альбертович научился управляться со сверхпроводниками? Раздумаю над этим позже… Сейчас меня интересует другой вопрос: что же в этих резервуарах? Я аккуратно пробираюсь под крышей. Подвесной коридор немного расшатывается. Я осторожен, уже рядом, заглядываю в резервуар…
…Я пишу из гостиничного номера. Не знаю, как мне удалось выбраться с этого проклятого завода. Но мне нужно срочно уезжать. Нужно взять такси до Ермаковского… но есть ли в этом проклятом Мальцево таксисты? Есть ли вообще кто-нибудь? Или все это какая-то ширма?
Мои эмоции уже улеглись, но то, что я увидел в этих резервуарах… я часто думал, куда подевались все эти орудия пыток, которые я видел в экспериментальном цеху при моем первом посещение завода. «Мы используем их для пыток машин», — пошутил тогда Сергей Мальцев… Почему же тогда в резервуарах, оказались растерзанные тела, членов делегации, которые приезжали с Глебом? Растерзанные теми самыми орудиями пыток… а на дне резервуара их кровь… смешанная с вашим проклятым материалом...
У Пропажи зазвонил телефон.
— Алло, слушаю!
— Феодор Афанасьевич!
— Да. Кто это?
— Чеботарь.
— Чеботарь? Ты из СИЗО звонишь? Откуда у тебя мобильный?
— Меня выпустили.
—Выпустили? Каким образом?
— Юрист… нашей компании… Калинов мост... постарался…
— Ты понимаешь, что это может быть подстава?
— Да… но я не мог упустить шанс… я… в общем прошу вас о помощи… можете ко мне охрану приставить?
— Ты сейчас где?
— Я неподалеку от станции?
— Какой станции?
— Где мы в прошлый раз договаривались о встрече.
— Хорошо, будь там… я подъеду через пару часов.
Пропажа выбежал на улицу и сев в машину, сверился со временем: двадцать часов, четыре минуты. Он завел автомобиль и отдал голосовую команду на магнитолу: позвонить Проныркину.
— Алле! Феодор Афанасьевич?
— Андрей, срочно выезжай на тот же самый вокзал, на которым мы должны были в прошлый раз встретиться с курьером!
— Но Феодор Афанасьевич...
— Никаких но! Курьера выпустили из СИЗО…
—Выпустили? Так у нас с ним встреча?
— Да! Так что, поторапливайся!
— Уже...
О пригородном вокзале можно было сказать, что по наружному виду он казался весьма серым, скучным и главное пустым зданием. Но внутренние помещения, были заполнены яркими магазинчиками, пахнущими грилем, столовыми и конечно злачными заведениями для распития спиртных напитков. Все рюмочные, расположенные под крышей вокзала, были заполнены, уже трудно координирующимися личностями. В отличие от центральных станций, на пригородной почти не было охранников. К вечеру около рюмочных начинались выяснения чье уважение «уважительнее». Как-то так изъяснялись местные забулдыги. Одна из таких рюмочных, располагалась прямо напротив спуска ко второй платформе. Еще ближе к лестнице располагался лабаз, там отоваривались те, кому не хватило денег на рюмочную. Они стреляли монеты у прохожих и презрительно относились к более обеспеченным забулдыгам. К этому вечеру между «Лабазовскими» и «Рюмочными» уже произошло несколько ссор. На лестницах ведущих к платформах скопился мусор, на ступенях была видна свежая кровь.
— Что здесь произошло? — растолкал Пропажа забулдыг и обратился к взволнованной продавщице лабаза.
— Да парня порезали только что!
— Уже скорая увезла?
— Да какой! Две минуты назад произошло… я только вызвала всех!
— Где парень порезанный?
— Убежал в сторону второй платформы, — вмешался синемордый пропойца.
— А за ним тот… с ножом, — сообщил шатающийся алконавт.
