Вскоре после занятия г. Туркестана коканцы подняли зеленое знамя Пророка, что возвещало объявление священной войны, когда каждый правоверный обязан стать в ряды; бухарский эмир прекратил грабежи и наезды на Кокан; в Чимкенте Алимкул собирал грозные силы. Черняев поспешно выступил с 1300 человек из Аулие-ата, а Веревкин выслал из-под Туркестана 300 человек пехоты, 3 орудия и 20 казаков под начальством капитана Мейера. Этот 72 маленький отряд шел очертя голову и чуть было не погиб, не выручи его Черняев. На урочище Ак-Булак, вдали от воды, он был окружен коканцами, занявшими соседние высоты. Утром 14 июля густые толпы конных и пеших врагов, спустившись вниз, сделали подряд несколько атак. Маленькое каре, по углам которого стояли орудия и ракетные станки, прикрытое сверх того мешками с провиантом, отстреливалось сначала ядрами и гранатами, потом, когда неприятель стал наседать уж очень дерзко, — картечью и ружейным огнем. Будучи не в силах сломить «сердитое» каре, коканцы рассыпались по соседним оврагам, откуда открыли пальбу. Тогда, по вызову Мейера, явились охотники и выгнали их штыками. Тем не менее огонь с дальних дистанций не умолкал ни на минуту: 3 орудия кидали с высот одну гранату за другой. У нас падали убитые, появились тяжелораненые. Наступила ночь. Солдаты за неимением лопат или мотыг рыли землю штыками, тесаками и за ночь кое-как успели окопаться. С рассветом коканцы снова открыли огонь, а к полудню скопились в густые толпы и двинулись в атаку с пальбой, с оглушительным криком. Казалось, что скопище вот-вот раздавит маленькую кучку «белых рубах», точно вросших в землю. Нет, вышло иначе: каре, окутанное дымом, оглушенное ревом бушующих полчищ, огрызалось картечью и ружейными залпами…
Около тысячи распростертых трупов убедили коканцев, что им его не сдвинуть. После недолгих переговоров коканцы согласились на уборку своих убитых, а в это время вдали послышалась канонада. То приближался отряд Черняева, извещенного об опасности. Он шел днем и ночью, чтобы спасти Мейера, и когда до его слуха стали доходить звуки выстрелов, он, чтобы подать о себе весть, приказал палить из пушек. Полсотни сибирских казаков и 75 конных стрелков с двумя орудиями понеслись было вперед, но коканцы не допустили их к отряду и, окружив со всех сторон, держали в осаде более пяти часов. На выручку своих полетел с киргизской милицией сам Черняев — и он не мог пробиться: конное скопище преградило ему дорогу. Тут выручил их всех остававшийся сзади подполковник Лерхе: он приказал свалить с телег всю кладь и подвез на них 73 полуроту стрелков. Тогда только удалось соединиться с казаками, которые под начальством войскового старшины Катанаева все это время отбивались с вершины занятого ими холма. По соединении оба отряда, Мейера и Черняева, выдержали еще встречу с коканцами под стенами Чимкента, после чего разошлись к своим местам.
Через 2 месяца начальство над всеми войсками на Ко- канской линии было передано генералу Черняеву. С тех пор завоевание края пошло гораздо быстрее. Черняев выступил вторично под Чимкент, и на этот раз с более значительным отрядом, состоявшим из 10,5 роты пехоты, 18 орудий, 2,5 сотни казаков и тысячи киргизов. При всем том Черняев не решился штурмовать город, на стенах которого стояло 32 орудия, а число защитников простиралось до 10 тыс. В этом числе находилась так называемая Золотая рота, составленная из беглых. Один поляк уверил коканцев, что он знает, как вести оборону по всем правилам науки. Эта-то «наука» их и погубила. Когда наши насыпали батарею и открыли огонь, коканцы тоже насыпали перед своими воротами один вал, потом другой, втащили пушки, стали отстреливаться и даже собирались на вылазку. Черняев хотел было уже переходить на другую сторону города, как получил известие от подполковника Лерхе, что на плечах коканцев можно ворваться в крепостные ворота. Тогда Черняев отрядил к его четырем ротам маленькую помощь, а сам пошел на цитадель, стоявшую сбоку, над обрывом реки. Цитадель оказалась неприступна, но наши заметили род длинного ящика, перекинутого через ров и входившего в сводчатое отверстие стены, к счастью, ничем не прикрытое: это был водопровод. Черняев первый пустился по нем бежать; один по одному, сильно пригнувшись, пробирались солдаты через отверстие в стене и, вдруг, как снег на голову, появились в цитадели. Гарнизон до того растерялся, что не сделал ни одного выстрела; многие бросались со скалы, причем разбивались насмерть. И колонна Лерхе имела удачу. При первом же «ура!» коканцы бросились к воротам, солдаты — за ними, и после короткой сечи часть гарнизона осталась на месте, другая разбежалась; сарты, побросав оружие, искали спасения на деревьях. Неприятель покинул в городе, кроме орудий, множество огнестрельного и холодного оружия, а также свои бунчуки, знамена, значки.
