Государь император пожаловал всем участникам Иканского боя знаки отличия Военного ордена, а есаулу Серову — Георгия 4-й степени, кроме того, следующий чин. Многие из героев этой сотни здравствуют и поныне.
После неудачного набега под город Туркестан Алимкул выместил свою досаду на жителях Икана: он перегнал их в Ташкент за то, что они встречали русских радушно. Теперь Ташкент стал сборным пунктом коканцев. Однако торговое сословие этого города держало сторону русских и призывало Черняева, ручаясь ему за успех; муллы и вообще все духовенство тянуло к Бухаре; часть населения стояла за подчинение Кокану, а четвертая и наиболее многочисленная партия вовсе не желала чужеземной власти. Она-то и оказала самое сильное сопротивление.
В конце апреля следующего 1865 года перед садами, окружающими городские стены, вторично появился небольшой русский отряд, силой в 9,5 роты при 12 орудиях, под начальством самого Черняева. Хотя из Петербурга не было прямого приказания занять Ташкент, Черняев решился им овладеть на свой страх, будучи уверен в храбрости войск.
Черняев еще во время пребывания в Чимкенте получил сведения, что бухарский эмир затевает поднять все население Средней Азии, объявив «газават», или священную войну, и двинуть его во имя пророка против русских. Были даже слухи, как будто часть его полчищ уже выступила по направлению к Ташкенту. Таким образом начальнику отряда, заброшенного за 2 тыс. верст от Оренбурга, пришлось выбирать одно из двух: или оставаться в Чимкенте и спокойно выжидать, пока соберутся силы обоих ханств — Кокана и Бухары, или, идти вперед, занять Ташкент, предупредить своих врагов. Он так и сделал, спасая этим не только вверенный ему отряд, но и судьбу всего края; оберегая честь и достоинство России, потратившей немало денег и крови, чтобы стать твердой ногой на границе степей.
Азиатский завоеватель, вроде Тамерлана, глядя на эту кучку воинов, разбивших свой лагерь на высоком кургане Сары-тюбе, одетых в гимнастические рубахи, в красные кожаные штаны и шапки, прикрытые сзади белыми чехлами, — глядя, говорим, на них, невозмутимый суровый монгол, наверное, презрительно улыбнулся бы. Он никогда бы не поверил, что эта горсть «белых рубах» пришла брать Ташкент, эту твердыню, опоясанную крепкой стеной в 24 версты кругом, вдоль которой расставлено 63 орудия и которую стерегут 30 тыс. защитников; окружность садов простиралась на 70 верст. Действительно, для правильной осады Ташкента требовалась армия не менее 100 тыс.; но у Черняева расчет был иной. О старых солдатах, которые прошли киргизскую степь, мы говорили раньше. И молодые батальоны, например, Туркестанский стрелковый, глядели не хуже; по своему мужественному виду они напоминали боевые войска Кавказа. Все у них прилажено, приспособлено к далеким степным походам. На ремне через плечо у каждого висит бутылка для воды, обшитая войлоком или сукном. Перед боем туркестанцы надевают под правую руку башлык, куда кладут патроны. В мешке у них хранится запас чая, а вместо сахара фунта два изюма: он там дешевле, 2 или 3 копейки фунт, и не подмокнет. На привале или ночлеге чашка-другая чая придает сразу бодрость, подкрепляет силы, хорошо утоляет жажду. Железный котелок для приготовления чая висит особо, в холщовом чехле. Ходят туркестанские солдаты, как нигде; разве только ходили так зуавы в Африке, когда вели войну с арабами. Бывали случаи, что, не найдя воды у колодцев, отряд делал, не останавливаясь, еще один переход, т. е. проходил по 60, по 70 верст в сутки. Такие войска тем и грозны, что являются вдруг, точно из-под земли, там, где их вовсе не ждут. Ознакомившись с верблюдами, туркестанцы зачастую исполняли обязанности верблюдовожатых, причем обращались с этими кроткими и выносливыми животными совершенно так же, как настоящие лаучи.
На рассвете Николина дня Алимкул сделал вылазку. Кроме 15 тыс. конных и пеших ополчений, у него находилась «золотая» рота, составленная из русских беглецов и 12 вновь отлитых из медной посуды орудий по образцу нашего единорога, взятого под Иканом. Алимкул поставил эти орудия ночью за 400 саженей от русского лагеря и, как только рассвело, открыл пальбу разрывными снарядами. Одним из осколков оторвало верх кибитки Черняева, потом расщепило близ стоявшее дерево; в палатку священника, только что собравшегося попить чайку, влетел другой осколок и разбил его стакан вдребезги. Отряд быстро выстроился. С фронта, прямо через рисовые поля, двинулись 4 роты с дивизионом артиллерии (4 орудия), а другая маленькая колонна ударила во фланг. Коканцы не выдержали, смешались, а когда узнали, что храбрый мулла сражен насмерть, и вовсе побежали, покинув 2 пушки. Неприятель скрылся в город. Но эта победа все-таки нам не открыла городских ворот.
