В первых числах июня в Ташкент вступила тайно партия бухарцев, и предводитель ее Искандер-бек, родом афганец, принял на себя начальство над крепостью; жителям было объявлено, что скоро прибудет и главное войско. Черняеву не хотелось затевать войну с эмиром, да и отступить он не желал: могли подумать, что наши сробели. Оставалось одно средство: взять город штурмом; Черняев, желая знать на этот счет мнение своих подчиненных, собрал военный совет.
Абрамов советовал пробить в стене брешь и через готовое отверстие штурмовать город. Черняев не соглашался на брешь, потому что противник, не зная, откуда должен ожидать нападения, теперь разбросался по всей стене, отчего в каждом отдельном пункте он слаб, следовательно, его легко сбить; если же заранее наметить место для атаки, то он сосредоточит там и свою артиллерию, и свою пехоту. Тут кстати поручику Макарову удалось незамеченным пробраться садами к самой стене: он вымерял ров, вышину стен и доложил Черняеву, что штурмовать можно, и легче всего со стороны Камелакских ворот, только надо приготовить высокие лестницы. Стены оказались без малого 3,5 сажени. Место, указанное Макаровым, было выгодно еще в том отношении, что здесь именно жили торговцы, расположенные к русским. Между тем Черняев, передвигая отряд с места на место, знакомился с расположением города, что еще более вводило в заблуждение ташкентцев, не знакомых с первыми приемами осады. Приготовления к штурму шли своим чередом: там готовили лестницы, здесь обучали, как их нести, как ставить и карабкаться на стену. Лишь немногие переживали эти дни в тревоге и сомнении; большинство же верило в удачу, в счастливую звезду начальника.
Наступила роковая ночь с 14 на 15 июня 1865 года. В 2 часа утра штурмовая колонна Абрамова из 2,5 рот тихо подошла к садам; за версту сзади двигался майор де-ла-Кроа, еще за ним — подполковник Жемчужников. Колеса орудий были обмотаны войлоком. Солдаты сняли с верблюдов штурмовые лестницы и потащили их на руках, осторожно пробираясь между садами по обе стороны дороги; впереди двигались стрелки. Неприятельский караул, стоявший у самых ворот, даже не заметил, как колонна подкралась к стене. Начинало светать. Охотники с лестницами стояли в сотне шагов от ворот: это были самые удалые туркестанцы, готовые заплатить жизнью, лишь бы побывать на городской стене; опушку садов занимали стрелки, рассыпанные цепью. Священник Малов тихо обходил ряды солдат, благословляя их крестом на предстоящий подвиг. Гробовая тишина царила вокруг сонного города; казалось, он вымер перед кровавой развязкой. Первым попался часовой: заметив белые рубахи, он бросил ружье и скрылся за ограду. Тогда охотники догадались, что в стене должна быть лазейка. Они стали будить караульных штыками, и те, не пытаясь защищаться, бросились к лазейке, завешенной кошмой. Этого только и надо было. По их следам охотники, один за другим, проскочили через отверстие и поднялись на барбет (присыпка из земли для установки орудий), защищавший ворота: в один миг орудия были сброшены, полусонная прислуга переколота. Не прошло и минуты, как остальные охотники с ротмистром Вульфертом вскарабкались на стену по лестницам; с ними поднялись унтер-офицер Хмелев, юнкер Завадовский, Ворота с двумя башнями и пушками были взяты без потерь; когда раздались первые выстрелы защитников, было уже поздно. Наших все прибывало да прибывало; но минутный успех не затуманил голов: одни побежали к воротам, чтобы открыть вход Абрамову, стрелки заняли ближайшие сакли, чтобы прикрыть его вступление. Неприятельский караул, силой около 500 человек, уже разбежался, распространяя всюду тревогу: «Урус на стенах! урус ворвался!» Ротмистр Вульферт с десятком солдат бросился вправо по стене, но на соседней насыпи, защищенной пушкой, уже встретил сопротивление; только после жаркой схватки орудие досталось в наши руки. Тут подошли резервы. Абрамов, собравши около 250 человек, двинулся с ними также вправо, но уже по улице, имея в виду открыть соседние ворота, чтобы впустить колонну Краевского. Скоро он наткнулся на 4 пушки; 200 сарбазов, прикрывшись турами, упорно палили, не жалея зарядов. С криком «ура!» наши овладели этими пушками и пошли дальше. Еще встретили три насыпи с пушками — и те взяли натиском, а прочие были покинуты раньше.
