Был май 1866 года. Жара стояла страшная, туркестанское солнце прожигало насквозь; но отрядец шел бодро и сделал первый переход в 30 верст, до колодцев Мурза-рабат. До Ирджара оставалось не более 20 верст, когда на рассвете начали показываться конные партии. Казаки их сбили, отряд поднялся с ночлега; в 12 часов уже была выдвинута артиллерия, не прекращавшая огня до конца боя. После небольшого привала впереди всех двинулся капитан Абрамов с 6 ротами и 8 пушками; правее его подполковник Пистелькорс с казаками, ракетными станками и 6 орудиями; сзади, в резерве, 3 стрелковые роты с 4 орудиями под начальством майора Пищемуки; наконец обоз, под особым прикрытием. Тотчас же небольшой русский отряд был окружен толпами конных бухарцев и киргизов. Особенно сильно они наседали на наш обоз, где подполковник Фовицкий должен был в одно время и отбиваться, и продолжать движение, чтобы не отставать от прочих. За 1,5 версты от неприятельской позиции войска были встречены сильным пушечным огнем из окопов. Под свист ядер и дикие победные крики наши колонны, точно ладьи, пробили себе путь через клокочущие волны бухарской конницы, пестревшей значками и разноцветными халатами. Это были не сотни или тысячи, а десятки тысяч всадников, бешено повторявших атаку за атакой. Прошло около часа, пока исход боя ясно обозначился: неприятельская конница перестала давить, и наши колонны перешли в наступление. Колонна Абрамова стройно, точно на учении, двинулась на завалы, а через полчаса они уже были в наших руках. Пистелькорс смело проскакал между завалами, занял впереди позицию. Быстро переходил с позиции на позицию этот храбрый офицер, пока наконец не увидел, как вся грузная неприятельская армия обратилась в бегство. Огромный лагерь был покинут со всем имуществом. Тут в котлах варилась еще пища, дымились кальяны, пыхтели самовары. На другой день — это был праздник Николая Чудотворца — наши добрались и до другого лагеря, где помещалась ставка эмира. Здесь нашли множество ковров, диванов, ханскую кухню и между прочим донесение самаркандского бека с передовой позиции, что русские уже окружены и скоро будут все в плену… Особенно много досталось тогда бухарских палаток. Солдаты рвали их на части и шили себе новые рубахи или же чинили ими старые. После Ирджарского дела часто случалось встречать половину синей рубахи, половину красной или же зеленой с какими-нибудь драконами, не то птицами или причудливыми цветами. Так и щеголяли в них весь поход.
Кроме 10 пушек, т. е. половины всей артиллерии, подобранных по пути бегства, бухарцы покинули большие запасы пороха, патронов и снарядов.
Романовский не пошел вслед за эмиром, к Самарканду, а двинулся вверх по Сырдарье. 17 мая наш отряд приблизился к Ходженту.
