По первым выстрелам казачьих орудий Абрамов двинул головные силы против неприятельского центра и правого фланга. 4-й батальон, с офицерами впереди, шел быстро, но не застал уже на высотах бухарцев. Осман и Ходжи, завидев поражение своего левого фланга, сняли с позиции артиллерию и стали отступать. Но 5-й батальон, с майором Гриппенбергом, бросился в штыки левее; тут он был окружен бухарцами. Сарбазы правого фланга атаковали его сами, конница ударила в тыл. Поражение этой горсти, состоявшей всего из 280 человек, казалось неизбежным: ее могли задавить, растоптать; наша артиллерия была бессильна ей помочь. Но вот батальон напрягает последние силы, какие может только придать отчаяние, бросается отважно в штыки — и разгоняет сарбазов. Подбежавшая рота афганцев, уже вместе с мужественным батальоном, стремительно переходит в наступление; они входят в такой азарт, что главнокомандующий должен был послать им приказание остановиться.
Сарбазы стали скрываться в горы; отдельные толпы конницы уходили по разным дорогам. К 10 часам неприятеля уже нигде не было: часть его направилась в Кермине, остальные разбежались по домам. Это была полная победа, разгром всей неприятельской армии, исчезнувшей на расстоянии ста верст кругом, — так донесли на другой день наши разъезды, разосланные по всем направлениям. Путь к столице был совершенно открыт; эмир с трепетом ждал своей участи: у него осталось всего 200 человек конвоя. На поле победы, среди ее многочисленных трофеев, войскам прочли приказ главнокомандующего: «Благодарю храбрые войска за славное дело 2 июня на Зерабулакских высотах. Неприятель будет помнить этот день и свою громадную потерю. Спасибо вам, молодецкие войска!»
Отсюда Кауфман мог идти прямо на столицу, пленить эмира, покончить войну одним ударом, но, обладая прозорливостью полководца, он этого не сделал, не пошел вперед, где все сулило ему легкий успех, а повернул назад — с тем чтобы обеспечить тыл своих войск и укрепить русскую власть среди новых подданных. Этим движением он спас не только то, что приобрел сам в долине Зарявшана, а все завоевание своих предшественников, начиная с 1863 года.
Войска возвратились в Каты-Курган, где радость победы была омрачена тревожными известиями из Самарканда. Опять пришлось торопиться, спешить на выручку. Опять встречались те же зловещие признаки: кишлаки были пусты, в садах бродили вооруженные шайки, которые, завидя русских, поспешно скрывались. Наконец по пути было получено известие от майора Штемпеля, оставленного за коменданта, что цитадель Самарканда доживает последние часы. Заныла грудь от жгучей боли, охватившей отзывчивое сердце русского солдата: он понял, какая страшная опасность грозит его покинутым товарищам! Войска ускорили шаг…
