Но переходы не так еще были утомительны, как уход за верблюдами: придут на привал, сейчас же отряжается команда отогнать верблюдов на пастбище; животные разбредутся на несколько верст — надо за ними бегать по сыпучему песку, между буграми, и это в самый солнцепек, когда сдавлена грудь, сохнет горло и язык. Тем не менее, хотя с трудом и малыми частями, но в половине апреля отряд Маркозова стянулся у колодцев Игды, за 450 верст от Чикишляра. Дальнейший путь также пролегал по безводной пустыне, но в отряде никто не знал, как велико расстояние до ближайших колодцев Ортакуй. В степях расстояние измеряют мензилями, т. е. переходами, но каждый считает мензиль по-своему: 20, 30 верст и более, как кому вздумается. Проводники говорили, что до следующих колодцев 3 мензиля, и наши поняли так, что верст 60, не более 70, почему Маркозов и распорядился, чтобы конница прошла это пространство с одним ночлегом. 18 апреля в 12 часов ночи казаки сделали 20 верст и на другой день обогнали первый эшелон пехоты, выступивший раньше. На этом переходе они потеряли последние силы. Жара стояла страшная; к полудню термометр показывал 52 градуса, после чего лопнул. Лошади едва двигались: их большей частью вели в поводу; каждая сотня растягивалась на 2, на 3 версты. Вечерний переход был еще тяжелее, и люди вязли по колено в известковой пыли, стоявшей густым облаком и застилавшей глаза; во рту какая- то каша, нос буквально забит. Сквозь эту непроницаемую мглу солнце казалось неподвижным, раскаленным ядром, лишенным лучей. Обессиленные казаки сваливались в изнеможении с седел; шедшие пешком останавливались. Многим надо было подать медицинскую помощь, причем особенно благодетельно действовал коньяк: глоток, даже несколько капель оживляли каждого, хотя на короткое время. В полночь главный наш проводник Ат-Мурат выразил сомнение, не сбился ли он с пути. Маркозов остановил казаков и послал Ат-Мурата с фейерверкером Гайнулой, из татар, разведать дальнейший путь. Прошло мучительных три часа. Ночь была невыносимо душная; многие не могли сказать слова; воды при колонне не оставалось ни капли. Тогда стало очевидно, что двигаться вперед безрассудно; если же повернуть назад, то можно было рассчитывать напиться воды у пехоты. Маркозов так и сделал: казаки повернули обратно, а в задние эшелоны было послано приказание вернуться к колодцам Игды. Обратный путь был еще ужаснее. С восходом солнца жажда усилилась; лошади падали уже десятками; люди бросали фураж, сухари, одежду, патроны, даже ружья, дальше стали раздеваться, швырять одежду. Одни зарывались в песок, чтобы из глубины вдохнуть воздуха; другие, в забытьи, бродили по сторонам, точно отыскивая воду. Наконец часов в 11 казаки добрели до кабардинского лагеря, где им дали по крышке воды. Отсюда их повернули в сторону, к колодцам Бала-Ишем.
В пехоте было эти дни не лучше. Во главе первого эшелона шла сборная рота, составленная из самых выносливых людей, которые могли бы подать своевременно помощь коннице, но на втором переходе и здесь осталось не более шести человек, способных нести службу; остальные или разбрелись на поиски, или лежали в изнеможении и просили пить, а 7 человек свалились без чувств. За ними ухаживал священник Бекаревич, чем и спас их от явной смерти. Только вечером того же 19-го числа доставили воду из колодцев Бала-Ишем, а на другой день сюда передвинулся и весь первый эшелон. Возвратившиеся с последней казачьей стоянки Ат-Мурат и Гайнула сообщили, что до колодцев Ортакуй оставалось не более 10 или 15 верст.
Воды в колодцах Бала-Ишем оказалось в изобилии. Целый день подавали помощь людям, обессилевшим от жары; упадок сил был тем больше, что в эти ужасные дни почти никто не ел. Все понимали, что идти дальше нельзя. Отряд оставался без посуды, лошадей и верблюдов, без провианта. Кавказцам угрожала гибель на длинном безводном пути до Змукшира. После долгого размышления и совещания с офицерами Маркозов отправил в задние эшелоны такую записку: «Кавалерия наша почти вся легла; безводье здесь поразительное, дальше идти нельзя. Прошу отступить к колодцам Игды, откуда выслать навстречу воду. Отступая, старайтесь помогать друг другу». Эта записка произвела в рядах солдат потрясающее действие. Как ни тяжел был пройденный путь, но еще тяжелее было узнать, что все труды, лишения пропали даром! Солдаты, выслушав записку, продолжали идти вперед; надо было остановить их, потом повернуть кругом, скомандовать: «марш!», и тогда только они повернули назад. При выступлении с колодцев Бала-Ишем более 200 человек пришлось положить на верблюдов. В средних числах мая отряд Маркозова возвратился в Красноводск. Пройденный путь обозначался трупами палых верблюдов, баранов и лошадей, распространявших зловоние. Лошади все погибли, верблюдов уцелело менее половины: из 3 тыс. — 1400. Как увидим после, Маркозов поступил совершенно разумно, возвратившись назад.
