Следующие три дня, до выходных, я ходил по школе, как на иголках, ожидая в любой момент тычка в спину, смеха или прямых наездов. Но ничего не было – никто на меня не обращал внимания, точно так же, как и до этого. Расслабиться я не мог, нервничал только сильнее, становясь каким-то параноиком: сидя на уроках на первой парте, я был уверен, что все смотрят только на меня; когда слышал где-то разговоры шепотом – казалось, что обо мне; если я заходил в класс, а там что-то обсуждалось, я уверен был в том, что это тоже про меня.
Но время шло, меня не трогали, только на дверях иногда попадались такие же клочки бумаги, с тем же текстом. Если я замечал их первыми – срывал и смывал в туалет, чтобы соседи о них не узнали, но успевал я не всегда, так что Саши по-прежнему были в курсе, что кто-то из учеников «все знает».
Конечно, они попробовали расспросить меня, решив, что раз они ничего не делали, то речь идет именно обо мне. Я пожимал плечами, делая вид, что мне это все совершенно не интересно, и в итоге удалось отвязаться, тем более что их голова была забита учебой, а моя еще и психологом.
Мы с Николаем привыкли друг к другу. Я приходил без опозданий, валился на диван и отворачивался к окну, а он разговаривал со мной. Иногда я отвечал, когда он спрашивал про учебу или мои отношения с соседями, но тема прошлого по-прежнему оставалась запретной, я просто замолкал на не нравившихся мне вопросах и считал количество оставшихся занятий. Их было немало – уже середина марта, так что осталась еще ровно половина. Мы не продвинулись, как я думал, нисколько, хотя иногда Николай делал какие-то записи на листах, вынутых из моей папки.
Я устал от этого, единственной причиной, по которой я не забил на посещения – мама, звонившая уже не каждый вечер, а через день. Наверное, я обидел ее, когда попросил звонить мне пореже, ведь те же Саши надо мной смеялись, считая меня маменькиным сынком. Неприятно, но так и было, судя по всему.
- Иван, - последний на неделе «сеанс» начался точно так же, как все остальные – с предложенного чая, от которого я отказался. – Не думаю, что я Вас расстрою, но с понедельника меня не будет, думаю, недельку или две.
Заинтересованно взглянув на него, я улегся на привычное место, закинув ноги на противоположный подлокотник дивана.
- Вместо меня будет временный человек, у него, конечно, нет моего опыта и знаний… Стажер, практикант из университета, но я уверен, что вы подружитесь. На всякий случай я оставлю Вам мой номер, чтобы Вы могли позвонить в случае чего… - он замялся, но все же продолжил: - Если этот человек будет давить на Вас, например. Его рекомендации, конечно, весьма хороши, но на практике, как Вы знаете, бывает иначе.
- Мм, - я кивнул, в душе даже радуясь тому, что произойдут хоть какие-то изменения, ведь от размеренного голоса Николая все время клонило в сон. Но с другой стороны – новый человек будет вести себя точно так же, пытаться разговорить, разобраться и помочь.
- Рад, что Вы не против, - проговорил Николай, разворачивая свое кресло к окну, чтобы нормально меня видеть. – А сейчас давайте поговорим о Вашем детстве. У Вас были домашние животные?..
***
В субботу утром мы создали небольшую пробку на улице, где располагалась школа. Потеплело впервые в этом году, и все собрались провести два дня с семьей, ну а из здешних учеников вряд ли кто-то пользовался общественным транспортом. Машину мамы я с трудом определил среди всех остальных, если бы не открытое окно со стороны водителя – искал бы ее еще очень долго. Пожалуй, надо было соглашаться на то, чтобы она заехала вчера вечером…
Когда я узнал, что Слава теперь работает вместе с мамой, помогая ей, это меня удивило и немало напрягло. Все-таки я не доверял ему, и мне казалось, что он хочет все там разрушить, испортить, и обязательно сделает это – намеренно или случайно. Но время шло, а дела были в порядке, положение даже немного улучшилось, и благодаря его помощи у мамы становилось все больше свободного времени. Она уже не так поздно возвращалась домой, как раньше, а на выходных и вовсе не ходила на работу – в офис ездил сам Слава, сидел там до обеда в субботу, отвечая на звонки, и этого хватало.
Мать была ему очень благодарна, а меня это злило, я сам не понимал, почему.
А еще она хотела сегодня взять Славу с собой. Услышав это впервые по телефону, я не смог сдержать реакцию и в довольно грубой форме высказал, что я думаю насчет этого. Мама обиделась, а я, буквально через минуту после разговора, пожалел о собственных словах, перезвонил и извинился. И был уверен, что Мирослав едет с нами, но его в машине не было.
- Слава отказался, он пишет курсовую, - в ответ на мой вопросительный взгляд, сообщила мама, ожесточенно сигналя застрявшему впереди водителю. – Он такой молодец, знаешь. И почему я раньше не предложила ему нормально со мной работать? Да когда же ты поедешь, идиот!
