Ладонь продолжает скользящие движения, но мне не больно и не приятно - мне вообще никак.
- Нет, - дыхание частое, словно после бега, и это мешает мне связно говорить. - Не надо… Так я и сам могу. Давай с тобой, Слав…
Он останавливается, удивленно смотрит на меня сверху вниз. Рука соскальзывает на мое бедро, несильно сжимая кожу.
- Ну, зачем тебе это? – в голосе почти усталость.
- Хочу…
- Глупый… - Мирослав отпускает мои руки, позволяя обнять его снова, долго целует, неторопливо сминая мои губы, дразняще касаясь языка только самым кончиком своего, и тут же отстраняясь. Это заводит. Он помогает мне стянуть джинсы и я остаюсь перед ним обнаженным и абсолютно открытым. Слава убирает в сторону одеяло, чтобы не было жарко. Ненавязчиво разводит в сторону мои колени, опускается сверху и неторопливо целует, поднимаясь дорожкой из невесомых и более ощутимых прикосновений от напряженного живота до приглашающе разомкнутых губ. Меня безумно лихорадит от того, что его язык вытворяет у меня во рту и оттого, что я уже начинаю соображать, к чему все идет.
- Уверен?.. – зачем-то спрашивает Мирослав, теплым шепотом касаясь ушка.
Это звучит так глупо при моем-то состоянии.
- Давай уже, - требую я, вскользь проходясь пальцами по его пульсирующему члену. Слава шумно вдыхает и отстраняется от меня на несколько секунд. Находит презерватив в кармане своих джинсов, висящих на стуле, и тюбик какой-то мази, кажется, от аллергии. Когда руки Мирослава снова касаются моей кожи, меня немного потряхивает, но теперь уже поздно - процесс уже не остановить. И, собственно, подготовка превращается для меня в цветной калейдоскоп ощущений, приятных и не очень. Я ничего не соображаю в гейском сексе ни в целом, ни в данный момент, в частности, зато Слава явно уверен в своих действиях. Не знаю, как один человек может ласкать столько чувствительных мест одновременно, но мне кажется, что я чувствую его прикосновения каждой клеточкой своего тела. Меня почти ломает, от желания, когда он, наконец, решает, что достаточно и вынимает из меня скользкие пальцы, заменив их головкой члена.
- Будет больно, - предупреждает он, прежде чем плавно податься вперед.
Чувствую его только наполовину, но ощущения такие, будто во мне не семь-восемь сантиметров чужой плоти, а все тридцать и это только начало. Мозг уже не туманит так дико, как полчаса назад и я вполне способен сделать несколько простых выводов: член в заднице - это больно, неприятно и вообще неправильно. Слава осторожно двигает бедрами, постепенно вгоняя до самого основания. Закусываю ребро собственной ладони, чтобы все ощущения не сводились к одной пульсирующей болью точке. Меня снова целуют, неторопливо поглаживая мягкими подушечками пальцев по горящим скулам. Слава пытается улучшить мое положение страдальца, положив под задницу маленькую подушку, но я выражаю бурные протесты против подобных веяний камасутры – не баба все-таки. Мирослав примирительно вздыхает и просто подхватывает меня под бедра одной рукой, приподнимая себе навстречу, второй ерошит ставшие влажными волосы.
Мне уже гораздо легче, временами даже хорошо, особенно когда мы входим в своеобразный резонанс, на секунду становясь невероятно близко друг к другу.
Судорожно сжимаю пальцы, впиваясь в его плечи, когда воздух из легких выбивает очередным глубоким толчком, разливающимся по телу сладкой дрожью. Она накрывает меня, как волны во время прилива, и сходит на нет, через секунду возвращаясь с удвоенной силой.
- Аааннн… Слава…
Он останавливается, озабоченно вглядываясь в мое раскрасневшееся лицо.
- Что? - гладит ладонью по щеке, стирая редкие слезы. - Все еще больно?
- Нет, нет… так хорошо, - шепчу я, понимая, что они покатились только сейчас, когда боль уже ушла. - Продолжай…
Слава двигается медленно, позволяя мне насладиться усиливающимися вспышками ощущений, от которых, перед глазами пляшут цветные круги.
- Сейчас будет лучше, - убеждает меня он, беспорядочно целуя в сухие губы, иногда в шею, чуть оттягивая зубами кожу.
- Хочу еще…
Мирослав смеется:
- Ненасытный, – крепко сжимает руками мои бедра, врываясь в распаленное им тело, глубоко, почти больно, но от этого только круче. Я ощущаю его близость как что-то сумасшедшее, пьяное, словно я снова принял какой-нибудь кислоты, бессвязное и приятно опустошающее. Я впервые делаю это со стонами, и оргазм не отпускает меня поразительно долго. Позволив мне кончить, Слава выскальзывает из моего тела и помогает себе рукой, чтобы не портить мне кайф продолжением процесса. За это я ему благодарен.
