Конечно, я знал, что ни на какие вечеринки Ваня не ходит уже давно, но для того, чтобы беседа хоть немного клеилась, необходимо было говорить больше обычного. А еще следить за тоном, за собственными реакциями на его слова, за его жестами – абсолютно за всем. На практике работа психолога была куда сложнее, чем в теории.
- Записки, блин, клеил, - парень снова хмыкнул, провел руками по волосам, убирая длинные пряди с лица. – Представь, они написали ответ и постучали. Мы забрали, прочитали, приклеили новую. А они через час опять пришли, опять постучали… И так раза четыре за ночь!
- Общительные попались, - согласился я, видя, что Ваня в довольно неплохом настроении. – Так что, стало ясно, что там они знают?..
Мне на самом деле было интересно – все-таки существовал мизерный шанс, что дело было действительно в Ване, в его проблемах, но если бы это действительно было так, он вряд ли сейчас спокойно рассказывал бы о своих ночных приключениях. А он, несмотря на то, что был уставшим, говорил с неприкрытым удовлетворением:
- Думаю, это девчонки, - он закинул на диван ноги. – Говорят, что Саша с Саней любят друг друга! Пока меня не было, они же вдвоем в комнате жили… Пацаны так разозлились, кинулись искать того, кто это написал, но их перехватил охранник и отправил назад. Ночью не побегаешь же. Теперь у них какой-то план… – Ваня зевнул, переворачиваясь на бок, спиной ко мне. – У тебя есть плед?
- Угу, - я поднялся, достав с нижней полки шкафа плед, который обнаружил еще вчера. – Держи.
Накрывшись, мелкий замолчал, действительно решив поспать, а я этому и не противился, собравшись уделить появившееся свободное время курсовому. Неплохой выйдет абзац насчет того, как действуют на подростков в депрессии чужие проблемы. Хотя, надо признать, дело было не в проблемах, а в том, что Ваня больше не боялся за сохранность собственной биографии – о нем по-прежнему не знали ничего лишнего, да и не особо им интересовались. Набирая текст, я невольно улыбался, понимая, что, кажется, мы начинаем двигаться в верном направлении. Жаль, у меня только две недели…
Хорошо бы выбраться с ним куда-то, на природу, к примеру. Лена рассказывала, их отдых пошел Ване на пользу, значит, нужно его периодически повторять, вот только со мной он может и не захотеть куда-то переться. Васька с недавних пор тоже не вариант, если верить Роме, они так и не помирились, точнее, не общались вообще. В то, что дружба кончена, я не верил, но ребятам явно нужно время, чтобы со всем разобраться. А мне надо будет подтолкнуть Лену, чтобы она снова куда-то Ваню повезла.
Час промелькнул незаметно, только за окном изрядно потемнело – от вчерашнего чистого неба ничего не осталось, дождевые тучи тяжело оседали над городом, со дня на день мог грянуть первый весенний гром, но пока что даже дождя еще не было. Ваня в самом деле спал, успев перевернуться на другой бок и наполовину сбросить с себя плед. Сохранив документ, я встал, подсев к нему, натянул плед обратно, невольно прикасаясь к его телу.
Он почувствовал это сквозь сон, дернулся, вжимаясь спиной в диван, и уставился на меня испуганными глазами, выставив перед собой руки. Молчал, только смотрел загнанным зверем, тяжело и быстро дыша.
- Вань… - осторожно позвал я, отчетливо чувствуя – мелкий не в себе. То ли снилось ему что-то, то ли это я невольно разбудил в нем неприятные воспоминания. – Вань, все в порядке, я тебя не трогаю… - он волновался, и я волновался вместе с ним, жутко переживая. Больно смотреть на то, как брат реагирует на случайные прикосновения, внутри все сжимается от этого взгляда, и я невольно чувствую себя виноватым во всем.
- Прости меня… - выдыхаю едва слышно, чувствуя, как что-то непонятное раздирает изнутри душу, эмоции, больше всего похожие на жалость и ответственность. Черт, я же будущий психолог, я должен разбираться в людях, а не могу сейчас понять самого себя! – Тебя никто не тронет больше, клянусь…
Успеваю подумать, что психолог я все-таки хреновый, потому что нельзя говорить вот так, нельзя ничего обещать, особенно того, что лично от тебя никак не зависит. Но я все равно обещаю, не сумев себя сдержать, а Ваня вообще ломает все основные теории подростковой психологии, приподнимаясь на диване и обнимая меня двумя руками, словно это я нуждаюсь в сочувствии, а не он.
Чувствуя под руками его теплую спину, обнимаю тоже, а он не отстраняется, не возражает, вообще молчит, даже дыхание успокоилось. Зато меня штормит так, как давно уже не было – срочно нужно остаться одному и подумать, разобраться, разложить самого себя по полочкам, иначе…
- У тебя чая нет? – негромко спрашивает Ваня, отстраняясь, но все еще продолжая держать меня за плечи. Не представляю, что творится у него в голове, что он делает и зачем, но стараюсь над этим не задумываться, так и с ума сойти недолго. Время на размышления у меня еще будет, потом, попозже, сейчас нужно не испортить момент.
- Зеленый только, и кофе.
- Или лучше коньяк, - внезапно предлагает он, снова меня удивляя. – Найдется?
- Хочешь напиться? Можно купить, магазин же рядом.
