Яна озадаченно смотрела на меня, возможно, она и просекала тему разговора, банка пива в руке составляла ей компанию, и ей, похоже, этого хватало. Я тоже отхлебнул пивка, а потом затарился еще шестью банками в первой же придорожной закусочной. Без какой-либо видимой причины я вел машину как сумасшедший, хотя на кону стояли последние баллы в моих правах. Зачем тогда жить, если нельзя рисковать жизнью? Гонка меня возбуждала, особенно когда такая телка на соседнем сиденье. Мне нравилось ее лицо, сначала недоумевающее, потом испуганное, нога, которая инстинктивно жмет на несуществующий тормоз. Эти суки используют все свое жеманство, чтобы сказать тебе «прошу тебя, дорогой, куда мы так несемся?». А потом дрючат тебя в полный рост, как Анита.
Удар был нанесен, теперь стали появляться синяки. В Милане все уже знали про нее, про Беттегу, про меня, что я проделал две тысячи километров за один день только для того, чтобы услышать «desole»[8]. Я ей даже свитерок винтажный привез, и мои туфельки она надела, сука. Элементарного спасибо я не услышал, только чушь всякую в торжественном исполнении. Как мне отплатить той, что так меня мучает?
В «Булгари» нас встретили в некотором замешательстве из-за рюкзака, однако чаевые мигом обратили ситуацию в забавную экстравагантность. Да, сейчас бы не помешало закинуться, взять неплохой такой «камешек», разделить его напополам, потом на четыре… Однако Дука мобильник отключил, а рисковать — брать товар у черных пушеров — я не хотел.
Лицо моей полячки, попавшей в шикарный отель, заслуживает отдельного описания, однако намного интереснее были выражения лиц у двух японских тетенек, которые выписывались в этот момент из гостиницы. Что вы так осуждающе смотрите? Занимайтесь больше сексом, а не шопингом.
Правда, потом, в номере, между нами возникла некоторая неловкость, поскольку Яна начала меня спрашивать, отчего мы не поехали ко мне домой и зачем надо было снимать такой роскошный номер — притворщица, всякий раз, когда девушки задают вам такие вопросы, не воспринимайте их всерьез! — а потом она заметила, что я вдруг приумолк и задумался, поэтому не выдержала и спросила:
— О чем ты думаешь?
— О твоих духах. Я думаю о твоих духах… Что это?
— Это флакончики на пробу, которые раздавали в Байонне… я не знаю точно названия, если хочешь, сейчас посмотрю в косметичке.
Тут начинается поэзия. Я обнял Яну рукой за шею и принялся целовать с обычной для кабана пылкостью. Она ответила, да еще как. Я был приятно удивлен. О, она умела целоваться, и неплохо, и язычком работала во всех направлениях, и губки раскрывала, когда надо, делая это с паузами, неторопливо. Девушка, которая умеет целоваться столь обстоятельно, способна довести вас в постели до исступления.
Я отвел ее прямиком в ванную и там раздел без лишних разговоров. Раз уж мы здесь оказались, то я был бы не против поработать чуток банщиком. Время от времени Яна от возбуждения произносила какие-то слова на польском языке. Родной язык пробивается и в крайнем волнении, и в глубоком отчаянии.
Я грубо мял ее тело, время от времени отрываясь, чтобы отхлебнуть кубинского рома, а потом переливал ей алкоголь изо рта в рот. Яна оказалась намного более сексуальной, чем я себе представлял. Она позволила мне практически все, а я задавался вопросом: сколько же мужиков у нее было? Сколько же елдаков испробовала она за эти каникулы? Я немедленно натянул самый extrastrong презерватив, а то, не дай бог, еще подцеплю на себя все беды Восточной Европы, мне только этого не хватало. В общем, это была ночь грандиозного секса. Наконец-то я завоевал девушку своим естественным оружием, своим обаянием, своими словами. Она отдалась мне сама, и мне не пришлось соблазнять ее кредитными карточкам и кэшем. А что касается «мадджолино», то такую тачку сегодня каждый себе может позволить, разве не так? Я победил в игре с фатумом, так и не произнеся три заветных слова: «Сан-Мориц», «мерседес» и «Вдова Клико».
Если у меня и были поначалу разные нехорошие мысли в ее адрес, то потом я свое мнение изменил. Более того, я подарил ей много поцелуев в качестве бонуса после анального секса, чего ни с кем никогда не делал, кроме Аниты. Проснувшись утром, я не увидел своей подруги. Возможно, она вышла, чтобы подготовить мне приятный сюрприз, какой-нибудь цветочек с открыточкой, на которой выведены стихи Тагора. Типично для влюбленной девочки «быть». Я вновь умиротворенно уснул.
Ситуация прояснилась через пару часов, когда я не обнаружил в своем бумажнике четырехсот евро. Швейцарские франки тоже испарились.
Пожалуй, это был первый раз, когда я, вернувшись домой, ощутил себя в безопасности.