Чёрный рот погреба отразил мой вопль, как большое зеркало, и отправил обратно. Эхо задрожало под потолком. Крошечный светлячок задёргался во мраке.
– Спускайся, Сирилла! – донеслось из глубины.
Не помня себя от ужаса, я сделала первый шаг. Прохлада окутала плечи, как шаль. Словно во сне отсчитала два десятка ступеней вниз. А потом – столкнулась с ним лицом к лицу в золотистом облачке света.
– Кто страшнее? – Линсен улыбнулся. – Темнота или я?
– То, что скрыто мраком и масками, – выдохнула я ему в лицо. – И то, что не может обнаружить даже свет.
– Не беспокойся, – он пожал плечом. – Если у кого-то из нас двоих и есть дурные намерения, то только у тебя.
Пара шагов, и лестница под нашими ногами кончилась. Узкий лаз превратился в квадратный зал с укреплёнными стенами. Помещение сплошь занимали полки с банками, бочками и посудой. Чуть поодаль я заметила стойку для хмельных напитков: такую же, как у Эринберга.
– Дурмана виноградного мне предложить решил? – выдавила я с пренебрежением.
– Я думаю, отец не будет возражать, если мы возьмём у него одну бутылку, – Линсен многообещающе улыбнулся, – и разопьём её на двоих.
Он сделал пару шагов вглубь погреба, вытащил из ячейки склянку с напитком и поставил передо мной. Свечной огонёк взвился по тёмному стеклу спиралью и задрожал на горлышке.
– Ты вконец обезумел? – я всплеснула руками.
Линсен лишь загадочно подмигнул. Достал неизвестно откуда два фужера на высоких ножках. Не успела я опомниться, как он бережно разжал мои пальцы и вложил тонкий хрусталь в ладонь. Потом – со щелчком откупорил тёмную бутыль. В затхлом воздухе заиграл сладкий виноградный аромат, и голова тут же пошла кругом.
– Мы не можем жить в вечном напряжении, Сирилла, – жидкость цвета рубина брызнула в бокал, оставаясь каплями на стенках. – Ни за что себя не упрекай. Тебе нужно расслабиться.
– Но…
Линсен щедро плеснул себе вина и пригубил его первым. Даже напивался он с особым изыском. Я лишь растерянно любовалась им, едва удерживая хрусталь дрожащей рукой. Разобравшись со своей порцией, Линсен осторожно поднёс мою руку с бокалом к своему рту. Отпил глоток и облизал губы.
– Не отравлю, – подытожил он, ухмыльнувшись.
Опустила взгляд. По рубиновой глади бежали круги. Пламя свечи дробилось на десятки ярких осколков в гранёном хрустале.
– Пей, Сирилла, – шёпот Линсена пролетел над ухом, как заклинание.
Он околдовывал. А я не могла ему противиться.
Сладкий дурман обжёг горло, влился в грудь и спустился горячей волной к самому сердцу. Теплота побежала к кончикам пальцев. Приятное головокружение потопило, размазав мир перед глазами. Пошатнувшись, я уронила пустой бокал и вцепилась в рукав Линсена.
– Пригласить вас на танец, госпожа? – он бережно коснулся моей руки и вскинул бровь.
– Полагаю, здесь не лучшее место для танцев, господин, – оглядела погреб, сплошь заставленный полками и шкафами. Как же я благодарила Покровителей за то, что подозрения не оправдались! – Маловато места, да и дышать нечем.
– Хотите, покажу вам звёзды? – его пальцы проползли по моей щеке и очертили подбородок. Не осталось ни сил, ни желания противиться его прикосновениям. – Мы полетим выше неба.
– С высоты слишком больно падать, – улыбнулась ему в лицо. Его тяжёлый взгляд, что мог сравнять с землёй и уничтожить, сделался насмешливым и искрящимся, как вино, заточённое в хрустале.
– Мы никогда не упадём, Сирилла, – Линсен сжал мою руку, но это уже не казалось странным. – Я лишь хотел подняться с тобой на башню. На самый верх.
– На башню?! – дыхание перехватило от детского восторга.
– Да приберут меня Разрушители, если это не было согласием, – уголок его рта приподнялся.
– Шутишь?! Я с самого детства мечтала посмотреть на Девятый Холм с высоты!
Линсен отхлебнул из горла и таинственно улыбнулся. А потом – стремительно перехватил мою руку и поволок вверх по лестнице. Уже в кухне затушил свечу и швырнул огарок на стол, призвав мрак. Но когда он был рядом, темнота не пугала. Она раскрывала наши сердца.
Мы вынырнули из столовой через дополнительный выход за сценой и прокрались другим коридором. Спотыкаясь и хохоча, выбрались на угловую лестницу и поднялись на три этажа. Верхнюю площадку заливал свет: витраж во всю стену горел цветным пламенем. Чуть поодаль я заметила крутую лестницу в потолок, что упиралась в чердачное окно. Штукатурка вокруг лаза потемнела от влаги, растрескалась и повисла струпьями.
– Ты первая, – Линсен положил руку на деревянную ступеньку.
– Почему я? – с сомнением зыркнула через плечо.
– Вдруг упадёшь? – он развёл руками. – Кто-то же должен будет тебя ловить.
– А если… – я задумалась, ища подходящие аргументы. Мысли отвечали пронзительной пустотой.
– Сирилла, как ты ещё не поняла? – Линсен склонил голову. – Со мной можно без «если».
– Доверием отвечают только на доверие, – возразила я.
Линсен промолчал. Лишь поддержал меня за талию, когда я поднималась. А потом – вылез следом за мной на сырой и холодный чердак, разогнав стайку летучих мышей.
