Завтра не наступит полностью

В этот день, я никуда не выходила, ждала, что же предпримет Антон. Мне было жаль его, честно жаль, но только так я смогу уйти из жизни, только так. Его не было и вечером. Пьет где-нибудь. В десять вечера зазвонил телефон, номер незнакомый.

— Да?

— Лена?

— Да, а вы кто?

— Это не важно, важно, что Антон в больнице, автомобильная катастрофа.

— Он жив? — еле выдохнула я.

— Да, записывайте адрес.

Я мчалась на всех порах, я даже не хотела задумываться о том, что это по моей вине, чуть не погиб человек. Я сегодня же ему все расскажу, сейчас же, я буду умолять его о прощении. Я не знаю, что еще я могу для него сделать.

Антон лежал на больничной койке с перевязанной головой, бледный. Увидев меня, он вновь ухмыльнулся, а в глазах загорелись недобрые огоньки.

Я же просто стояла и смотрела, не в силах двинуться с места.

— Зачем пришла? — голос сиплый, но не злой.

— Антон, я виновата, прости… — начала я.

— Ты тут ни при чем… почти… Это я не справился с управлением.

Он еще и защищает меня!

— Антон, нам нужно поговорить, серьезно…

— Да, нужно, но не здесь, — он смотрел на меня так, как будто что-то знал.

Играя со смертью, я чуть ли не стала причиной смерти другого человека. Я не дрянь, я хуже.

Я не могла долго заснуть. Часа в два провалилась в тяжелый сон.

— Что ты творишь, ты хоть понимаешь, куда ты ввязалась? — голос Яна во сне был не злой, а усталый.

— Не надо мне сниться, мне и без тебя тошно, — недовольно проворчала я и проснулась.

Темень была, хоть глаз выколи. Я тяжело вздохнула.

— Ну, зачем ты мне снишься? — проворчала я в пустоту.

— Может потому, что я привидение, — прозвучал ответ из угла комнаты. Я подпрыгнула и закричала. Он тихо рассмеялся.

— Ян! — волна радости всколыхнулась в моей душе — он пришел — но тут же исчезла без следа, так как не имела к Яну никакого отношения. Боже, как я скучаю по тебе, Лешка! Зачем эта злая шутка судьбы? Почему он так похож на тебя?

Ян сидел в кресле и наблюдал за мной своими золотистыми карими глазами. Я видела его размытый силуэт в свете луны. Я спрыгнула с кровати, в поисках выключателя.

— Не включай свет. За тобой следят.

— Кто?

— Надо полагать, архаровцы твоего Антона, — сказал он язвительно.

Итак, он знал, но удивляться было нечему.

— Что еще ты знаешь? — осторожно спросила его я.

— Ты понимаешь, во что ты вляпалась? — проигнорировал он мой вопрос, — Ты хоть знаешь кто он? Что он из себя представляет? И какой опасности ты себя подвергаешь?

— Тебе то, что! — начала я вскипать, — Можно подумать ты лучше!

— Я, по крайней мере, не убиваю людей, — зло бросил он.

— Да ну?

— Я в жизни еще никого не убил! — возмущенно воскликнул он.

— Судя по роду твоих занятий, у тебя все еще впереди, да и к тому же, мне все равно, — четко сказала я. Как ни противно мне все это, но это единственный путь — врать.

— Все равно? — он смотрел на меня как на ненормальную. Я, наверное, и была таковой.

— Да, — ответила я, и собрав всю свою решимость, сказала — Я люблю его.

Надо было видеть, что отразилось на его лице, мне так хотелось подбежать к нему, обнять и сказать, что все это ложь от начала до конца. Но я не сделала ни шагу.

«У вас никогда не будет детей…»

Я устала претворяться перед самой собой, что проблема бесплодия меня не волнует. Я не могу долго думать об этом, иначе сойду с ума. И тем более, я никогда не вовлеку его в те, страдания, которые испытываю в данный момент. У Яна должно быть будущее, у него должны быть дети, и у него должна быть другая жена, которая не будет видеть в нем другого человека.

Я смотрела на него и видела, как стремительно боль Яна перерастает в гнев, в гнев такой разрушающей силы, что на мгновение даже мне, призывающую смерть, стало жутко.

— Любишь его? — его голос был наполнен еле сдерживающейся яростью.

— Да, — мое лицо ничего не выражало, я сама удивлялась, откуда во мне столько смелости.

Его лицо скривила ухмылка, которая очень мне не понравилась. Через мгновенье он подскочил ко мне и сильно прижал меня к своему телу. В глазах дьявольский огонь, уже разгорался в дикой пляске.

И он поцеловал меня. Поцеловал так, как никогда, и никто не целовал. В поцелуе не было нежности, страсти, были только гнев и обида.

— Любишь его? — повторил он свой вопрос.

— Да, — уже не так уверенно произнесла я.

Его руки начали блуждать по моему телу, намеренно распаляя меня, он смотрел на меня, не отрываясь. Как я смогу врать, глядя на него, когда он видит всю гамму чувств у меня на лице!

— Повтори, — выдохнул он, его голос сбился и осип.

— Я люблю…его, — уверенности в моем голосе не было вовсе.