Его потомки владели фермой до самой Великой депрессии, когда Мидлэндский окружной коммерческий банк опротестовал закладные. Потом приемного папашу Двейна сшибло машиной, которую вел белый человек, купивший ферму. В возмещение пострадавший получил по личной договоренности то, что он презрительно окрестил «проклятой Богом фермой черномазых».
Двейн помнил первое путешествие, которое было предпринято семейством для осмотра фермы. Его отец содрал дощечку черномазых с почтового ящика черномазых и забросил ее в канаву.
Вот что было на ней написано:
Грузовик с Килгором Траутом находился уже в Западной Виргинии. Вся поверхность штата была исковеркана техникой и взрывами: люди выковыривали из-под нее каменный уголь. Угля теперь почти не осталось. Он весь превратился в тепловую энергию.
То, что осталось от поверхности Западной Виргинии, лишенной своего угля, деревьев и плодородной почвы, постепенно перестраивалось в соответствии с законами тяготения. Земля проваливалась во все дыры, которые в ней прорыли. Горы Виргинии, некогда без всякого усилия стоявшие на собственном основании, начали съезжать в долины.
Западная Виргиния была изуродована с ведома и одобрения исполнительных, законодательных и судебных органов правительства штата, облеченного властью, данной ему народом.
Кое-где попадались обитаемые жилища.
Впереди Траут увидел сломанную изгородь. Он заглянул в овраг за изгородью и увидел, что в ручейке валяется перевернутый «кадиллак», модели
Белая девочка с ангельским личиком и льняными волосами стояла возле ручейка. Она помахала Трауту. Она прижимала к груди бутылочку
«Как же люди здесь развлекаются», – вслух подумал Траут, и водитель рассказал ему странную историю: как он ночевал в Западной Виргинии, в прицепе своего грузовика, рядом с домом без окон, который все время жужжал на одной ноте.
– Мне было видно, что народ туда заходит, и видно, как народ выходит оттуда, – сказал он, – но я никак не мог сообразить, что за машина там жужжит. Дом был кое-как собран из бетонных блоков и выстроен на пустыре. Машины подъезжали и уезжали, и похоже было, что людям эта жужжащая штука очень даже нравится, – сказал он.
Так что он не вытерпел и заглянул внутрь.
– Там кишмя кишели люди, и все – на роликах. Они катались все время в одну сторону, по кругу. Никто не улыбался. Все просто катались да катались по кругу.
Он рассказал Трауту, что он слыхал, будто местные жители во время службы в церкви выхватывают из мешков голыми руками медянок и гремучих змей – хотят показать, как они глубоко верят, что Иисус их защитит.
– Разные люди живут на белом свете, – сказал Траут.
Траут поражался, как недавно белые люди появились в Западной Виргинии и как быстро они ее стерли в порошок, добывая уголь для тепла.
«Теперь уже и тепла не осталось – оно рассеялось в пространстве», – подумал Траут. Оно доводило воду до кипения, пар вертел ветряные мельницы из стали. А эти мельницы заставляли вращаться и работать генераторы. Какое-то время Америка купалась в электроэнергии, была залита электричеством. На угле работали также старинные пароходы и паровозы.
В те времена, когда Двейн Гувер, и Килгор Траут, и я были мальчишками, когда наши отцы были мальчишками, когда наши деды были мальчишками, на паровозах, пароходах и фабриках были гудки, которые гудели от пара. Гудки выглядели так:
Пар от воды, доведенной до кипения жаром пылающего угля, со страшной силой вырывался через гудок, и гудок испускал резкий красивый вопль – этот звук как будто вылетал из глотки подыхающего динозавра, звук был примерно такой: у-уууууууууууу-ух, у-ууууууух или трыннннннннннннннннннье и так далее.
Динозавром называется такое пресмыкающееся, ростом с паровоз. Оно выглядело так:
У него было два мозга: один – для передней половины, другой – для задней. Это животное вымерло. Оба мозга вместе были меньше горошины. Горошина находилась в стручке и выглядела так:
Уголь был сильно спрессованной смесью мертвых деревьев, и цветов, и кустиков, и травки, и прочего, с примесью навоза динозавров.
Килгор Траут размышлял о воплях паровых гудков и разрушении Западной Виргинии, из-за чего заводские гудки и смогли распевать во все горло. Он думал, что эти душераздирающие вопли унеслись в межзвездное пространство вместе с теплом. Но он ошибался.
Как и у большинства писателей, занимающихся научной фантастикой, у Траута было весьма слабое представление о науке, а технические подробности нагоняли на него сон. Ни один вопль гудка не мог унестись особенно далеко от земли вот по какой причине: звук может распространяться только в атмосфере, а земная атмосфера по отношению к Земле – тоньше яблочной кожуры. Дальше идет почти полный вакуум.
Яблоком назывался всеми любимый фрукт, который выглядел так:
