Что же касается Вейна Гублера, негра, бывшего арестанта, чьей единственной мечтой было – работать на Двейна Гувера, то он научился играть в прятки со служащими Двейна. Он не хотел, чтобы его прогнали с участка, где стояли подержанные машины, и стоило кому-нибудь из служащих пройти поблизости, Вейн сразу отходил к помойке за гостиницей «Отдых туриста» и с серьезным видом, словно санитарный инспектор, осматривал остатки сандвичей, пустые пачки из-под сигарет «Салем» и тому подобное в контейнерах для мусора.
Как только служащий уходил, Вейн снова шел к подержанным машинам и, выкатив белки, похожие на облупленные крутые яйца, ждал появления настоящего Двейна Гувера.
Конечно, настоящий Двейн Гувер сказал ему, что он не Двейн Гувер. Поэтому, когда этот настоящий Двейн вышел из гостиницы в обеденное время, Вейн, которому не с кем было разговаривать, сказал сам себе: «Значит, это не мистер Гувер. А
Двейн съел бифштекс с жареной картошкой и выпил кока-колы в новой своей закусочной на Крествью-авеню, где через дорогу строили новую школу имени Джона Ф. Кеннеди. Джон Ф. Кеннеди никогда не бывал в Мидлэнд-Сити, но он был президентом США, которого застрелили. Президентов этой страны часто убивали. Вредные вещества, вроде тех, которые затемняли сознание Двейна, сбивали с толку и этих убийц.
Да и вообще, не один Двейн страдал от того, что в нем образовались вредные вещества. В историческом прошлом у него было сколько угодно товарищей по несчастью. Например, в те времена, когда он жил, жители целой страны под названием Германия некоторое время были настолько отравлены вредными веществами, что понастроили фабрик, служивших единственной цели – убивать миллионы людей. Людей подвозили железнодорожные составы.
Пока немцев отравляли дурные вещества, флаг у них был такой:
А когда они выздоровели, флаг у них стал такой:
После того как они выздоровели, они стали выпускать дешевые и прочные автомобили, которые пользовались большим успехом, особенно среди молодежи. Выглядели эти машины так:
Машинам дали прозвище «жуки». Настоящий жук выглядел так:
Механического жука – автомобиль – создали немцы. Настоящего жука сотворил Создатель вселенной.
Официантку, подававшую Двейну завтрак в закусочной «Бургер-Шеф», семнадцатилетнюю белую девушку, звали Патти Кин. Волосы у нее были соломенного цвета. Глаза голубые. В семнадцать лет другие млекопитающие уже считались очень старыми. По большей части млекопитающие к этому возрасту становились дряхлыми или умирали. Но Патти принадлежала к тем млекопитающим, которые развивались очень медленно, так что тело, в котором она находилась, только к этому возрасту вполне созрело.
Она была новехонькой взрослой особью, и работала она, чтобы оплачивать огромные счета докторов и больниц, пока ее отец медленно умирал от рака прямой кишки, а потом и от рака во всем теле. Все это происходило в стране, где каждый сам должен был оплачивать свои счета и где чуть ли не самым разорительным для человека оказывались его болезни. Болезнь отца стоила Патти Кин в десять раз дороже, чем все путешествия на Гавайские острова, которые Двейн собирался раздаривать в конце «Гавайской недели».
Двейн оценил новехонькую Патти Кин, хотя его и не привлекали такие молодые женщины. Она была похожа на новый автомобиль, в котором даже радио еще ни разу не включали, и Двейн вспомнил песенку, которую любил спьяну напевать его приемный отец:
Патти Кин нарочно строила из себя дурочку, подобно многим другим женщинам в Мидлэнд-Сити. У всех женщин был большой мозг, потому что они были крупными животными, но они не пользовались этим мозгом в полном объеме вот по какой причине: всякие необычные мысли могли встретить враждебное отношение, а женщинам, для того чтобы создать себе хорошую, спокойную жизнь, нужно было иметь много-много друзей.
И вот для того, чтобы выжить, женщины так натренировались, что превратились в поддакивающие машины вместо машин думающих. Их мозгам надо было только разгадать, что думают другие люди, и начать думать то же самое.
Патти знала, кто такой Двейн. Двейн не знал, кто такая Патти. У Патти колотилось сердце, когда она обслуживала Двейна, потому что он, такой богатый и могущественный, мог разрешить почти все ее трудности. Он мог дать ей прекрасный дом, и новую машину, и красивые платья, и беззаботную жизнь, он мог оплатить все счета врачей, и ему было так же легко все это сделать, как ей – подать ему бифштекс с жареным картофелем и стакан кока-колы.
