В длинной в пол серой юбке, в накинутом на длинную кофту-рубаху то ли мужском пиджаке, то ли гимнастерке. Она была очень высокая, тонкая, эта женщина. Нет, просто очень худая. И, как показалось Гансу, прозрачная. Женщина качала коляску и то ли пела, то ли приговаривала что-то… Это мирное видение было каким-то сюром: на крыше изуродованного, почти полностью разрушенного дома – эта спокойная идиллическая картина. Почти мадонна с ребенком. Тьфу! Что за ассоциации! Но Ганс подумал именно так.
А еще Ганс подумал, может, эта женщина сошла с ума от всего происходящего и каким-то образом вытащила на крышу коляску, а что там она качает и кому или чему поет, неизвестно.
И еще странные мысли посетили Ганса: а почему эта женщина не прячется? Ведь ее могут увидеть?
И ответил сам себе: потому что с земли эту крышу и не увидишь, а вот с его третьего этажа…
В это время женщина неожиданно нагнулась и вытащила из коляски сверток. Он шевелился и, судя по всему, по тому, как была встревожена женщина, кричал. Ребенок!!!
Потом женщина повернулась в другую сторону… и оттуда появилась какая-то серая тень. Ганс увидел солдата. Без сомнения, это был вражеский солдат. Вернее, то, что от него осталось. Обросший, в лохмотьях, в грязной висевшей на тощем теле рубахе, в разодранных галифе. Он шел пригнувшись, сильно волоча ногу… в руках он бережно нес какой-то кулечек, спешил к женщине…
Женщина быстро развернула кулечек и протянула ребенку. Еда.
Ганс кинулся бежать. Стоп, куда?! К кому?! К командиру?! И что он скажет?!
Он снова посмотрел на крышу. Женщина уложила ребенка в коляску. Стала опять то ли приговаривать что-то, то ли напевать.
Надо что-то делать. Понятно, что эти люди, кем бы они ни были, не смогут спуститься вниз. Он видел лестницу, висевшую в воздухе. Наверно, надо бежать вниз, к командиру. Хотя неизвестно, как начальник, люто ненавидящий врага, отреагирует на этих русских. Но оставлять все как есть гибельно для этих людей, запертых на этой крыше. Тем более гибельно для ребенка.
Ганс представил себе, что все могло поменяться на этой войне с точностью до наоборот и могла быть на месте этого малыша его маленькая Урсулка…
Может… все-таки…
И Ганс постучал в кабинет начальника комендатуры.
…Спустя час на третьем этаже у самого окна дедово пристроился снайпер. За его спиной стоял начальник комендатуры.
Раздался выстрел. Упал солдат.
Раздался выстрел. Упала женщина.
На крыше, на которую никто уже не мог подняться, осталась коляска. Одна. В ней мирно спал маленький одинокий человек.
Гансу показалось, что это он стоит на краю этой крыши и что это у него, как у этого ребенка, больше нет будущего.
Ганс медленно… почти спокойно… достал из кобуры свой наградной пистолет…
Наконец Новый год. Снова – Новый год! Они решили в этот раз отметить его только вдвоем. А то в Москве всегда компании, гости шумные, тусовки…
А тут, на острове, спокойно. Тихо. Интимно даже.
Вдвоем и решили – только вдвоем, в какой-нибудь ресторанчик, где песни, фокусы, танцы со стаканчиками… Кому что. Тем более что недавно Светлана перенесла тяжелую болезнь. Вернее, и не перенесла вовсе, а заболела. Гепатит. Серьезное заболевание печени. Потому, что лекарств много употребляла, да и нервничала много…
Причины были.
Света и Володя женаты вторым браком. От первых у нее – сын, у него – дочь. Совсем взрослые. Есть у них и общий ребенок. Пятнадцати лет от роду. Сын.
И вроде бы все хорошо.
А на самом деле – не все.
Сын Светланы наркоман. Со стажем. Лечился. В клиниках дорогих лежал. Отчим Володя за лечение платил. Тратил большие деньги. Света из-за сына плакала, переживала…
Вот муж и не мог любимой жене отказать. Тратил и лечил. Лечил и тратил.
Но… Ничего не помогало.
И вот случилось то, что не могло не случиться. Парня посадили. За хранение и распространение героина. Тюрьма.
Света чуть с ума не сошла.
И потребовала от мужа:
– Делай что хочешь, но вытащи его. Вытащишь, если любишь меня. А если нет…
Что только не делал муж. Но с таким преступлением не сладишь. И полтора года парень уже сидит. Вот тогда и заболевает Светлана. И истерики, скандалы… и «если ничего не сделаешь, то ты не муж мне»… И все такое.
Владимир любит жену. Жалеет. Но считает, что наказание пойдет на пользу парню и, глядишь, может, вылечит от пагубного пристрастия.
Но жена уж и разводом грозит.
Деньги-то у Владимира есть: он на Урале возглавляет солидную фирму. И ради жены больной…
И деньги делают свое дело. Парня, отсидевшего часть срока, выпускают по УДО. По условно-досрочному. И вроде не наркоманит больше сын. И все счастливы.
…И вот – этот Новый год.
Уже собрались в ресторанчик, но вдруг почему-то не захотелось никуда идти. Дома остаться решили. Тем более что неожиданно прилетел из Москвы их сын младший.
Накрыли стол. А к двенадцати ближе еще знакомые подошли.
Стол нарядный, вкусный. Все есть, а гости принесли еще шампанское настоящее. «Советское».
