– А ты не думаешь, что кот Пифагор может быть новым воплощением Пифагора-человека?
– Ты задала прекрасный вопрос. Дело в том, что Пифагор после пребывания в Индии верил в переселение душ и говорил, что помнит свои предыдущие жизни, не важно, был ли он человеком или животным. К тому же у него было много кошек, и он их обожал.
– Мой Пифагор говорит, что сам выбрал себе имя.
– Я однажды подумала, что моя любовь к древнегреческому философу объясняется тем, что я воплощение его ученика, погибшего при пожаре в школе. Борьба между безграмотными варварами и образованными людьми не прекращается никогда.
– Пифагор, мой друг, думает точно так же. Он считает, что глупцы из ревности и обиды убивают умных.
– Я считаю, что образование должны получать все на свете, но для этого сначала нужно
У меня возникло ощущение, что история, проживаемая нами на Лебедином острове, перекликается с историей прошлого. Я поняла, что сражение, в котором я участвую, идет не за территорию, не за продукты питания. Это война варваров против цивилизации. Война Камбиса II против жрецов Бастет, война Килона против учеников Пифагора, террористов-фанатиков против науки и светского обучения. А теперь война котов против крыс.
– Меня пугает предстоящая битва, – сказала я.
– Меня тоже. Если наша цивилизация погибнет, придется ждать много-много лет, прежде чем она восстановится.
– У меня к тебе необычная просьба, Патрисия. Сможешь попросить, чтобы во время боя молодежь включила музыку, немного странную музыку?
Потом мы решили, что нам пора возвращаться обратно в наши тела и снова проснуться в материальном мире.
Серебристое облако моего сознания вновь обрело шарообразную форму и втянулось в тесную черепную коробку.
Приподняла веки, повела ресницами.
День померк, уходя за лиловые тучи, темнота прибывала, зажигая звезду за звездой.
Пифагор тоже проснулся. Мы спрыгнули с цоколя и отправились в лагерь к людям.
Узнав о существовании нашего лагеря, к нам стали приходить самые разные существа, желая спастись. Отчаявшиеся, истощенные мужчины и женщины всех возрастов и голодные кошки-одиночки, что отважились жить сообща ради выживания.
Подростки, которых Натали отправила с заданием на соседние стройки, вернулись с грузовиками-цистернами и разнообразными строительными материалами. Под ее руководством пареньки срочно разложили взрывчатку сначала под мостом Бир-Хаким, потом под мостом метро, который проходил над островом, а затем под мостом Гренель (три связующие нити острова с берегами). Грузовики разместили в центре, около лестницы моста Гренель.
Моя домоправительница руководила всеми операциями. По ее сигналу грянул первый взрыв, и первое звено моста возле Пасси рухнуло. Люди захлопали в ладоши, кошки замяукали. Затем пришла очередь метромоста. Оба рукава моста Бир-Хаким ждала та же участь.
Никакой возможности добраться до берега посуху не осталось. Мы были отрезаны от города, окружены темной водой.
Лев Ганнибал издал громкий рев. Он выразил то, что чувствовали все: мы защищены, но стали пленниками…
Спокойствие сохранял один Пифагор. Он закрыл глаза и обратился за помощью к Третьему Глазу, чтобы раздобыть информацию, которую не смогут уловить наши уши и усы.
– Крысы собрались, – сообщил он. – Они могут атаковать в любую минуту. Мы должны занять оборонительные позиции.
Настала очередь мне закрыть глаза.
Не засыпая, я представила свое сознание в виде серебристого облака, оно расширилось, и я почувствовала, что вокруг меня пульсирует жизнь.
Ощутила, как напуганы люди, что спрятались в домах возле набережной и наблюдали за нами из окон. Голуби взлетали, взбудораженные суматохой, поднявшейся на Лебедином острове.
Засекла злобу крыс, которые подстерегали нас на берегу. Даже услышала, как они скребли коготками по асфальту.
Чайки и вороны расселись на верхушках самых высоких деревьев острова и не издавали ни звука.
Я услышала громкий скрежет. Крысы точили клыки, стараясь нас напугать.
Отправилась к своей домоправительнице Натали. Она гладила меня, что-то приговаривала на своем языке, называла по имени.
Я в ответ замурлыкала.
На разной частоте, давая понять, что не испытываю страха и ей тоже нечего бояться.
Натали заплакала. Я слизывала ее слезы (такие соленые, такие вкусные) и прижалась к ней покрепче. Существа, с которыми у нас естественное сродство, вызывают прилив сил, но есть и другие, которые затормаживают, выкачивают энергию и внушают, будто они нам необходимы (для Натали таким был Тома).
Анжело, Пифагор, Натали и с недавних пор Патрисия – необходимые мне существа. Возможно, со временем Вольфганг, Эсмеральда, Ганнибал тоже войдут в круг моих близких, но пока я предпочитала, чтобы он оставался узким. Нельзя рассеиваться.
