Натали вооружилась огнеметом и стреляла в крыс, которые приближались к берегу.
Стена огня поднялась на реке. Среди крыс началась паника. Некоторые кинулись назад, но большинство заторопились вперед, где их ждали разъяренные кошки и огнеметы.
Воздух наполнился запахом гари и паленой шерсти.
Мы, конечно, ослабили крыс, но их было такое количество, что вопреки всем препятствиям несколько тысяч добрались до острова.
Среди выбирающихся на берег различила огромную крысу.
Камбис!
Шкура дымилась, но он выглядел бодрым.
Эсмеральда тоже его заметила, но шевельнуться не успела, как я кинулась к нему. Не хватало только, чтобы она лишила меня добычи! Отсутствие чувства собственности тоже имеет свои пределы.
Несколько секунд, и я перед врагом. Опаленная шкура пахла перцем. Усы завились. Глазки налились кровью. Мы с яростью бросились друг на друга.
Покатились. Кусались, царапались и пинались. Боролись в высокой прибрежной траве. Он вцепился острыми зубами мне в плечо. Как больно!
Тело для души – большое неудобство, оно вопит о своих страданиях. Крепко стиснула зубы, чтобы не замяукать. И в отместку вцепилась ему в загривок. Кровь Камбиса попала мне на язык. Попробовала на вкус. Неплохо. Еще крепче стиснула челюсти.
Длинный крысиный хвост хлестнул меня по ушам. У меня очень чувствительные ушки, я разжала челюсти. Камбис воспользовался преимуществом и подмял меня под себя.
Эсмеральда поспешила на помощь. Чтоб напугать Камбиса, встала на задние лапы и двинулась, как двуногие. А потом упала на него сверху и вцепилась клыками в правую заднюю ногу. Камбис запищал и выпустил меня.
Мы сражались, как сущие фурии.
Голос Каллас поднимался все выше, заполняя пространство, подожженную реку затягивал едкий дым.
Раненый крысиный король не решался ринуться в бой с нами двумя.
Я чувствовала, как в нем клокочет ярость.
Но к чему вечное насилие?
Уверена, право сильного – не самое главное.
Попробовала заговорить с Камбисом:
Скорее всего, он не понял моего послания. Стиснул челюсти, запищал, набежали соплеменники и помогли скрыться своему королю.
Я не собиралась его преследовать. Он помчался к реке, побежал по спинам сгоревших воинов. Огонь еще полыхал на поверхности реки, но Камбис бесстрашно лавировал между очагами возгорания, затем исчез в дыму.
Я прекрасно понимала, что не могу его догнать – плавучий мост потонул бы под моей тяжестью.
Эсмеральда встала рядом.
– Все хорошо, – сказала она. – Мы не можем каждый раз побеждать.
И принялась зализывать одну из моих ран.
Каково быть соперницей такой симпатичной кошки? И я не стала возражать. В конце концов, Эсмеральда спасла моего сына, защищала его, кормила, была рядом со мной в сражениях, помогла в поединке с Камбисом и не осудила, когда мне не удалось его одолеть. Думаю, Эсмеральда добрая. И, пожалуй, я готова простить ей те выпады, которые она допускала вначале против меня.
Вокруг кипел бой между тысячами крыс, которым удалось преодолеть защитный барьер, и сотнями кошек с отрядом подростков.
Пора и нам было ринуться в битву.
Мы с Эсмеральдой опять дрались, яростно кусались, царапались. Вдалеке я заметила Натали: у нее закончилось горючее, и теперь она рубила крыс саблей.
Рядом с ней ребята просто давили грызунов каблуками. Ганнибал, великолепная машина смерти, находился в самой гуще сражения.
Я тоже делала вклад в общее дело. Желание защитить наш драгоценный остров оберегало нас от усталости.
Светало. Я понятия не имела, сколько времени длился бой.
Голос Каллас – она повторяла одну и ту же арию – смолк.
Кругом больше ничего не шевелилось.
Я тяжело дышала, сердце колотилось, раны и царапины жгло.
Пока я ничего не понимала.
Потеряла ориентацию во времени.
Битва за Лебединый остров оказалась более долгой и жестокой, чем сражение на Елисейских Полях. И число жертв, наверное, было значительней.
Постепенно я успокоилась. А потом меня нашел Пифагор.
– Уверен, есть на свете крысы, с которыми можно было бы договориться, но отыскать таких с каждым днем все труднее. Большинство из них живет, поклоняясь силе. Верит, что слабаков нужно изничтожать. Насилие – способ общения, характерный для малодушных. Крысы теперь уничтожают больных, раненых и стариков.
Я собралась с мыслями, потом ответила:
– Но ты сам говорил, что не существует плохих видов, есть напуганные и невежественные особи.
– Родители могут передавать детям различные ценности. Муравьев, например, обучают взаимопомощи. А вот крыс – соперничеству, истреблению непохожих, лучших, самых способных.
– Значит, нет надежды договориться с крысами?
– Возможно, мы когда-нибудь с ними договоримся (сумели же договориться с людьми), но лишь тогда, когда появятся крысы, которым не хочется убивать всех, кто на них не похож. Мирно ужиться с невежественными агрессорами невозможно.
