Пифагору удалось справиться с собой, он стал дышать нормально.
– И что ты предлагаешь, Бастет?
– В случае если люди выживут после чумы (а ты говорил, что эпидемия хоть и уничтожает много особей, но ни разу еще не уничтожила вида), нужно восстановить прежнюю систему.
Пифагор склонил голову и задумался. А я настаивала на своем:
– Ты сказал, что людей было восемь миллиардов, а нас восемьсот миллионов, так? Предположим, что после эпидемии количество людей уменьшилось, например, наполовину…
– На три четверти. Продолжай.
– Их все равно больше, чем нас. Оставим людей на рабочих местах, пусть обрабатывают поля, строят города, а мы, кошки, тем временем продолжим интеллектуальную и духовную деятельность, которая будет способствовать их прогрессу.
Похоже, Пифагор не одобрил мою идею, но я не отступала:
– Посмотри на подростков, которые сражались вместе с нами против крыс. Они расплачиваются за ошибки предыдущих поколений и теперь понимают, как дорого это обходится. Они убедились, что вместе мы сила. Мы помогли им измениться, а они изменят других людей. Наша школа будет распространять основы нового мирового порядка, порядка, при котором люди станут сотрудничать со всеми животными.
– И это ты, Бастет, говоришь мне? Хочешь сказать, ты доверяешь людям? – удивился Пифагор.
Он задумался и почесал себя за ухом. Я сочла нужным уточнить свою мысль:
– Мы будем им помогать. Ты по Интернету – следить за их поведением. А мы с Патрисией – влиять на них во сне.
Я увидела издалека, что Натали беседует с шаманкой. Патрисия обучала ее языку жестов.
– А что, если люди будут упорствовать в своих ошибках?
Я промолчала, и вопрос повис без ответа во влажном воздухе.
Люди танцевали вокруг большого костра под музыку, куда веселее пения Каллас.
– Что это? – спросила я Пифагора.
– «Весна» Вивальди. После холодной зимы непременно возвращаются теплые дни, потому что природа циклична. Вот о чем здесь говорится. Все циклично, не стоит печалиться, нужно только подождать и…
– Два шага назад и три шага вперед.
Мы наблюдали за танцующей молодежью, она кружилась с большим изяществом.
Пифагор посмотрел мне прямо в глаза:
– Ты веришь, что люди нас любят?
Я удивилась, что он задал мне этот вопрос именно сейчас.
– Думаю, по-своему да. В любом случае, они верят, что любят нас, – ответила я.
– А ты, Бастет, меня любишь?
Неужели он все-таки мне поддался и стал «зависеть» от моей персоны?
– Я сейчас очень устала. И мне надо побыть одной, чтобы «сосредоточиться».
Пифагор не понял, о чем я, но почувствовал, что сейчас не время настаивать.
Я устроилась поудобней на голове статуи Свободы. Я видела Эйфелеву башню и луч прожектора, который все еще бродил по городу людей.
Я видела внизу Анжело: он сосал Эсмеральду.
Я видела Натали и ее молодежь: они танцевали вокруг костра.
Моя душа, моя туманность восприятия, сгущаясь понемногу, укладывалась внутри. Мне было хорошо, по-настоящему хорошо, я чувствовала гармонию со всеми энергиями, которые меня окружали. Кажется, я нашла свое место во Вселенной. И больше не боялась будущего.
Чувство собственной полноты баюкало меня, я не ощущала ни в чем недостатка.
Чему я буду радоваться?
Я буду пребывать в полноте, удивляясь каждый день новым открытиям.
Я потянулась. Течение реки унесло мертвых крыс. И если бы я не помнила отчетливо нашу битву, я могла бы поверить, что вообще ничего не случилось. Вода, как время, текла и все уносила: тела побежденных, надежды победителей – все исчезает, потонув в забвении.
Пифагор нашел, как противостоять течению времени.
Поможет книга?
Но каким образом моя мысль останется на бумажных страницах?
Я подумала, и в голове забрезжил ответ. Чтобы мое сознание сохранилось, нужно диктовать Патрисии во сне все, что со мной произошло.
Я расскажу ей мою историю так, как сама ее вижу, так, как ее прожила и как поняла. Объясню, какие выводы сделала.
Теперь я смогу описать ее подробно, в мельчайших деталях.
А Патрисия передаст мой рассказ человеческими словами, чтобы все на свете узнали, что произошло на самом деле.
Разумеется, многие читатели не поверят моей истории, но наверняка среди них найдутся и те, что меня поймут и захотят пересказать ее своим детям.
И вот благодаря «книге» мои мысли уцелеют в потоке времени и моя жизнь окажется не напрасной.
P.S. 1. Ни одно животное не пострадало в процессе написания этой книги (даже в сценах сражения, погони и преследования).
P.S. 2. Я поддерживаю организацию PETA («Люди за этичное обращение с животными»), которая стремится улучшить положение животных в нашем обществе.
P.S. 3. Я хотел бы выразить благодарность писателю Клоду Клоцу (известному также под псевдонимом Патрик Ковэн, автору замечательных романов, среди которых «Е= mc², моя любовь»). Работая журналистом, я побывал у него дома, взял интервью и познакомился с его вездесущей кошкой. Тогда я сказал себе: «Вот жизнь, о которой я мечтаю: спокойно писать книги вместе со своей кошкой, которая будет наблюдать за мной и меня вдохновлять».
