– Во мне было слишком много алкоголя, – попыталась я защититься от насмешек Дарины.
– И чересчур много голоса, не попадающего в ноты, – добавила она сквозь смех перед тем как выпить ещё один бокал вина.
Мы обе рассмеялись, продолжая вспоминать разгневанную вахтершу в дверях, которой явно не понравилась моё пение среди ночи. С того дебютного вечера я больше не рисковала петь в чьём-нибудь присутствии.
Спустя некоторое время, когда к нам подбежали Ангелина и Эльза, мы прекратили предаваться воспоминаниям об одиноком прошлом. Девочки убегали прочь от разъярённой Лидии и беззащитной Кристины, подвергшейся её нападениям из-за обиженной дочери. Ребёнок по своей детской наивности ещё не понимает, как серьёзно он может влиять на отношения между взрослыми, разрушив даже многолетнюю дружбу.
Эльза прижалась ко мне, ища, как и все дети, спасения в проверенных с рождения объятиях.
– Мама, – проговорила Эльза, подняв голову. – Почему тётя Лидия такая злая?
– Если человек часто кричит, это вовсе не значит, что он злой, – ответила я, поглаживая её светлые распущенные волосы. – Значит, его что-то сильно беспокоит.
– И что же беспокоит тётю Лидию? – спросила Ангелина, усевшись к матери на колени.
Я подумала над сложным вопросом, ответ на который хочет услышать ребёнок.
– Ей, как и многим мамам, не дают покоя проделки их маленьких озорников, – проговорила я с улыбкой, вызывая смех дочери щекоткой.
Ангелина, смотря на смеющуюся от щекотки Эльзу, также заразилась весельем, хоть и без участия в нашей игре. Улыбка дочери была лучшим лекарством от всех грёз, поэтому я старалась как можно чаще вызывать столь прекрасное «природное явление». Для чего же ещё тогда нужно беспечное детство ребёнку? Без этой улыбки я больше не представляла свою жизнь. А что касается предубеждений Софии, то я не считала их глупыми, как решило бы большинство, потому что Дарина была права: умный тот, кто счастливый. И совсем не важно, какова оборотная сторона этого счастья.
Весь следующий день, после праздника Ангелины, мы намеривались провести вместе: я, Эльза и Андрей. Но как часто бывает, судьба сама планирует жизнь. В полседьмого утра раздался телефонный звонок, нарушая все наши планы.
– Алло, – ответила я сонным голосом, не открывая глаза. – Что… Когда это случилось? Как он сейчас? Да… конечно… я скоро буду.
Отключив телефон, я поднялась с кровати и начала быстро собираться. Андрей проснулся от шума.
– Ты куда? – пробормотал он, приоткрыв глаза.
– На работу. Одного пациента с мерцательной аритмией доставили в больницу, – сказала я, собирая волосы в высокий хвост, – приступ купировали, но я должна его осмотреть.
Андрей снова закрыл глаза. Приведя себя в минимальный порядок, я поцеловала его на прощание и тихо закрыла дверь в нашу спальню. Проходя мимо комнаты Эльзы, я остановилась, следуя материнскому инстинкту взглянуть на спящую дочь. Приоткрыв дверь, я несколько секунд любовалась ею, мирно спящей в обнимку с игрушкой. Мне показалось, что сердце забилось ещё тише, наслаждаясь спокойствием. Подоткнув лёгкое одеяльце, я осторожно присела на кровать, убирая растрёпанные волосы Эльзы с лица, чтобы также поцеловать на прощание. Когда я коснулась её лба, Эльза приоткрыла сонные глаза.
– Мам, – сказала она еле слышно. – Ты уже встала?
– Извини, родная, не хотела тебя разбудить. Мне нужно срочно отлучиться на работу. Но когда вернусь, мы пойдём куда захочешь, хорошо?
Эльза чуть заметно кивнула. Улыбнувшись от легкого согласия дочери, я поднялась.
– Мам, – сказала она чуть громче.
Я обернулась.
– Ты… ты же не будешь болеть, как мама Лизы?
– Почему ты задаёшь такой вопрос? – спросила я, вернувшись на кровать.
Её взгляд выдавал тревогу.
– Вдруг тебя кто-нибудь серьёзно заразит на твоей работе, и ты не сможешь вылечиться? Я хочу, чтобы ты всегда забирала меня из школы и никогда не оставляла.
– Эльза, – произнесла я ласково, тронутая её детскими опасениями, – я всегда буду с тобой. Наступит время, когда ты вырастешь, и я уже не буду тебе так нужна.
– Неправда, – с упрёком сказала она.
Я поправила вновь сползшее одеяло.
– Когда ты станешь взрослой, ты всегда будешь во мне нуждаться, но не всегда я тебе буду нужна.
– Тогда я не хочу расти, – упрямилась Эльза, потирая сонные глаза.
– Это несбыточная мечта любой матери, – сказала я, горько улыбнувшись.
Утешив детскую тревогу, я посоветовала дочери немного поспать: после сна тревог становится гораздо меньше. Поцеловав её ещё раз на прощание, я отправилась на работу.
– Пусть с неделю полежит в больнице под нашим наблюдением. Электрические импульсы протекают равномерно, но лучше пока не рисковать с его выпиской, – проговорила я, просматривая бумаги.
– Как скажете, Нелли Валерьевна, – ответила Зарина, просматривая медицинскую карточку больного на сестринском посту.
– Необходимое лечение расписано в его карте. Да, и сообщите об этом Ольге Владиславовне. Мой телефон разрядился, к сожалению, – попросила я, подписывая последний документ для госпитализации.
