Они перекидывались сквозь смех фразами, освобождаясь от обоюдного напряжения, а успокоившись, медленно побрели по аллее.
– Итак, у тебя есть дочь? – вернулся Максим к прерванному в автомобиле разговору.
– Странно, что тебя это так удивляет. В моем возрасте дети – нормальное явление.
– Ты опять за свое! Забудь: возраст – не наша тема. Сколько лет ты была замужем?
– Почему «была»? – лукаво парировала Марго, не желая вдаваться в подробности своей семейной жизни.
Собеседник заметно напрягся, но поразмыслив немного, расправил морщины на лбу: – У тебя нет обручального кольца, а значит ты либо свободна, либо собираешься стать таковой.
– А если гражданский брак?
– Я не считаю его за брак: временное пребывание под одной крышей. По факту – та же свобода.
– Сурово! И этот человек назвал меня «максималисткой», – шутливо отыгралась Маргарита. – Из всего сказанного следует – что ты не женат. Тебя пугают обязательства?
– Нисколько. Просто пока не встретил свою, единственную… – избитой фразой откликнулся Макс и вдруг замер на полуслове. Его дыхание сбилось, в глазах поднялась какая-то волна, он судорожно сглотнул и покачнулся.
– Что? Что случилось? «Скорую»? – с растущей паникой Маргарита наблюдала, как лицо молодого человека бледнеет, затем краснеет, покрываясь испариной, затем краска сходит какими-то неровными пятнами, возвращая естественный цвет коже, а он стоит, не шевелясь, и не сводит с нее расширившихся глаз. – О, Господи, да говори же, наконец! – дернула она изо всей силы парня за рукав, лихорадочно нащупывая в сумке мобильник.
– Все хорошо, все в порядке… – прошелестело у нее над ухом, и рука с найденным телефоном утонула в мужских ладонях.
– Ну и напугал же ты меня… – опасливо поежилась Маргарита. Из боязни спровоцировать новый приступ, она не решилась отнять руку, с каждой секундой все больше ощущая неловкость от горячего прикосновения. – И часто с тобой такое?
– Первый раз.
– А улыбаешься чему?
– Потом, как-нибудь, расскажу, хорошо?
Неопределенно пожав плечами, она мягко высвободила ладонь: – По домам?
– Нет-нет, мы же приехали гулять – значит, будем гулять. Но, пожалуй, чашка кофе сейчас не помешает.
– Да, было бы кстати, – согласилась женщина. «И желательно в одиночестве». Ей требовалось время, чтобы осмыслить этот снежный ком из эмоций.
Но Макс не собирался предоставлять ей такую возможность. Он усадил ее за столик и пробежал глазами по строчкам меню: – Что ты будешь?
– Двойной espresso.
– Понятно, значит на мой вкус.
Заказ на завтрак удивил Марго своей изысканностью, возродив угаснувший было интерес к новому знакомому: «Он великолепно разбирается в меню, великолепно водит машину, прилично воспитан и очень привлекателен внешне. Кто же он такой?» Перебирая в уме варианты, она пропустила внимательный взгляд собеседника.
– О чем задумалась? – Взяв на себя роль хозяина, Макс увел у нее из-под носа кофе, водрузив на его место тарелку с омлетом.
– Пытаюсь угадать – кто ты такой? – честно призналась Маргарита. – Только давай сразу договоримся: или правду, или ничего.
– Не любишь, когда врут?
– Терпеть не могу. Ложь все равно будет разоблачена, не сразу, так потом. Глупо отодвигать неизбежное.
– Отодвигать неизбежное… – словно эхо, повторил Максим, и вдруг широко улыбнулся: – Хорошо сказано, я запомню! Итак, кто я такой? Прежде всего, мужчина,… – он сделал многозначительную паузу, – потом начинающий бизнесмен, не так давно открыл новое предприятие, насколько успешно – покажет время. Люблю крутые тачки, вкусную еду, качественную музыку…
– И при этом не любишь молоденьких девушек, – закончила за него Марго. Получив в подтверждение кивок головой, женщина помедлила несколько мгновений, но все же, решилась задать вертевшийся на языке вопрос: – Ты – гей?
Оглушительный смех, раздавшийся в следующую секунду, заставил ее вздрогнуть. Максим веселился искренне, безудержно, до слез. – Нет, ха-ха!.. дорогая, – по частям выталкивал он из себя. – С моей, ха-ха!.. ориентацией, ха-ха!.. все в порядке…
Что-то в ответе собеседника кольнуло Маргариту – то ли фамильярное: «дорогая», то ли обсуждение интимных пристрастий малознакомого человека, но сейчас было не до этих тонкостей. – Тогда я вообще тебя не понимаю: ты не любишь мужчин, ты не любишь женщин – кого же тогда ты любишь?!
– Не путай грешное с праведным: я не говорил, что не люблю женщин вообще. Я сказал, что мне не нравятся молодые девушки.
– Вот как? – еще больше удивилась Марго. – И чем же не угодили тебе юные красотки?
Макс пожал плечами: – Они искусственные какие-то, не натуральные. Бояться показать себя такими, какие есть на самом деле – начинают лгать, притворяться, играть чужие роли, не понимая, что это выглядит неестественно и фальшиво.
– Может быть, ты предъявляешь девушкам слишком высокие требования? И они врут, стремясь им соответствовать?
– Но какой смысл, ведь правда все равно выплывет наружу – и разочарование только усилится.
– А женщины постарше не врут?
– Я думаю, им незачем. У них уже опыт за плечами, житейская мудрость, что ли…
