Дея пропускает тот момент, когда Зигвард падает прямо на её замок, разрушая его. Деифилия переводит взгляд на остальных мальчиков, но Вегард и Асбьёрн уже успели убежать в дом. Сири же, смеясь над сестрой, подбегает к Зигварду, хватает его за рукав и утаскивает за собой, даже не отряхнув от снега. И девочка сама поднимается с колен, отряхивается и бежит в поместье. И слёзы обиды подступают к горлу, но Деифилия не плачет.
«Зима не может быть вечной»…
Так поётся в красивой и грустной старинной песне, которую отец так любит слушать. Но для Нивидии зима вечна. И это необходимо для себя понять. Для охотников нет ничего более полезного, чем вечный снег. Белый снег, который может скрыть или показать гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Отцу давно уже надоела зима. Он говорит, что вырос в тех краях, где зима сменялась весной — не такой, конечно, как пелось в старинных песнях, но всё же весной. Когда снег начинал таять, а из-под него показывались земля и цветы, когда было теплее, когда лёд на озёрах и реках тоже таял, и уже нельзя было кататься на коньках. Деифилия ни разу в жизни не видела ничего из того, о чём рассказывал ей отец. И, пожалуй, не особенно и хочет видеть и в будущем. Ей кажется, что её жизнь будет намного спокойнее без солнца. И уж тем более — без весны.
Она боится весны. Страшно боится. И солнца. И того, что придёт когда-нибудь конец её спокойной и хорошей жизни. И любимая песня отца кажется Дее пророчеством, страшным пророчеством, о котором ей хотелось бы не знать и не думать.
Её отец не Ярвинен. Для него зима не является той необходимостью, которой зима выступает для охотников. Для него зима не является нужной — нужной до последней капли крови, до последнего вздоха… А Деифилии эта зима бесконечно дорога — со своими морозными узорами на окнах, снегом и льдом на речке.
Потому что без зимы нет и Нивидии…
***
Лорд Хеннинг пребывает вовремя — как и следовало ожидать от порядочного лорда. Так что, ужин для подрастающего поколения Ярвиненов приносят в детскую. Из всех детей только Маргрит было позволено присутствовать на празднике. Четверых кузин-малюток, трёхлетнего кузена Ингве и Мектильды в детской нет — их уже давно уложили спать. Нечего детям, которым не исполнилось ещё и пяти лет, заниматься ерундой поздно вечером, когда им уже пора спать.
И, оставшись в комнате без взрослых, мальчишки сильно расшалились, а Сири, Ринд, Леда и Халльдис от них не отстают. Они придумывают какую-то нелепую игру, в которой надо прыгать через друг друга и что-то при этом кричать. Почти всем игра эта сразу приходится по вкусу.
Деифилия не любит шумные игры. Не любит носиться по всему замку, не любит прятаться за портьерой, не любит, когда кто-то, забывшись в азарте, дёргает её за волосы. Ей не нравится гам, стоящий в комнате, когда её братья и сёстры играют. Ей не нравится, что за всё это безобразие её могут отчитать вместе со всеми — за то, что она не смогла этого прекратить.
На платье четырнадцатилетней Ринд невозможно посмотреть без слёз, столько на нём разных пятен — от чернил, от земляничного варенья, от лекарственных снадобий, от соуса, с которым подавали мясо вчера на обед, от масла… Её сапоги и туфли снашиваются быстрее, чем у кого-либо из девочек, а волосы похожи на воронье гнездо — они слишком непослушны, чтобы можно было уложить их хоть в какую-нибудь причёску.
Сири младше Деи всего лишь на год, но совершенно не хочет с ней общаться. Деифилии порой даже обидно. Сири больше времени проводит с Вегардом и Зигвардом, а теперь ещё и с Асбьёрном, чем с сестрой. Сири — настоящий ураган, состоящий лишь из эмоций и противоречий. Она ниже Деифилии, но куда крепче по сложению, у неё хорошие отношения с кузенами и братом, а ещё её просто обожает дядя Хальдор. Сири никогда никого не слушает. Тем более, сестру, которая старше её всего лишь на год.
Мектильде же только два года. Она настолько очаровательный ребёнок, насколько только может быть маленькая девочка в два года. Здоровая и румяная темноволосая девочка, которую Деифилия обожает всем своим сердцем. Но она слишком мала, чтобы можно было играть с ней во что-нибудь серьёзное. Разве может сравниться такая крошка — пусть и очаровательная — со сверстниками?
Шестнадцатилетняя Маргрит выглядит совсем взрослой. Она заплетает волосы иначе — не в две простые косички, как большинство из девочек в крепости, а в одну из четырёх прядей. Как взрослые леди. И ведёт себя кузина Маргрит, как взрослая. Её не интересуют глупости вроде сказок, кукол и снежных замков. И она не водится даже с собственными младшими сёстрами. Зачем же ей ещё более младшая кузина?
Родные сёстры Маргрит — близняшки Леда и Халльдис, ровесницы Ринд, слишком любопытны по мнению Деи. И совершенно нетактичны. Леда порой кажется Деифилии туповатой, а Халльдис настолько легкомысленная, что просто невозможно с ней общаться дольше получаса.
