– Главная причина уже прозвучала – вы просто не поймёте. Не сможете. И не спорьте, пожалуйста, – примиряюще улыбнулась я. – Считайте, что разница, м-м… В языке. Что мне просто не хватает словарного запаса.
На этот раз полицейский возражать сразу не стал – задумался.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Тогда отвечайте, как можете. Что это были за люди?
Люди? Что ж, можно и так сказать. В конце концов, человеческая кровь в них тоже присутствует.
– Радикально настроенная группировка расистского толка, – поразмыслив, выдала я. Почти правда. Ведарси действительно считают все народы, кроме собственного, не достойными существования. Неудивительно, что они спелись с инквизицией. «Мир без магии» и «Очищенный от скверны мир» звучит очень похоже. – Предпочитают жизнь на лоне природы благам цивилизации. Не имеют ни малейшего представления об этике. Убийство для них – не проблема. Они уважают силу и мстят всегда симметрично.
Вспомнился рассказ Томаса об охоте. Те волчата в логове… были ли они простыми зверёнышами? И автобус с детьми, рухнувший с моста… Случайность?
А дриэйра назвала их «убийцами детей».
– Значит, экстремисты – любители природы, – подытожил Кристиан. – И чем же вы им не угодили, Найта?
Я пожала плечами:
– Думаю, они просто приняли меня за кого-то другого. – «Ага, за могущественную равейну, которая приехала, чтобы отобрать у них власть». – А теперь я свидетельница. Нежелательная.
– Вот оно как, – задумался полицейский. – А раньше вы встречались с этими… индивидуумами?
– Нет, – абсолютно честно сказала я. Раньше я ведарси видела только на картинках. И, если честно, обошлась бы картинками и впредь. – Ещё вопросы?
– Откуда вы столько знаете о них, если раньше не видели?
– Много читаю. Ещё?
Рэд замялся. Готова поклясться, что больше всего его интересовал феномен необычайной скорости передвижения «преступников» и тот факт, что далеко не самая незаметная девушка испарилась у него на глазах. Но люди зрелые никогда не задают такие вопросы. В детстве и юности – да. Если душа не закостенела в обыденности, то она тянется к чуду, неважно, к доброму или злому. А взрослые люди слишком часто боятся выглядеть дураками и потому легко выкидывают из головы всё необъяснимое. На Кристиана Рэда, конечно, накладывала отпечаток профессия, заставляя интересоваться необычным и запоминать детали.
Но так или иначе он человек. Нормальный,
– Нет. Спасибо, Найта. – Он поднялся. – И ещё раз прошу прощения за доставленные неудобства. Сегодня я доложу обо всём шерифу, и он решит, приставлять ли к вам охрану.
– Никакой охраны! – Я взвилась со стула, чудом не налетев локтем на злосчастный сервант. – И никакого сопровождения! Если я хоть одного человека рядом с собой замечу, я… я… в суд на вас подам! – выдала я убийственный аргумент.
– Значит, встретимся в суде, мисс, – ухмыльнулся полицейский, поднимаясь с дивана. Мистер Грэймен двинулся следом, чтобы проводить гостя к выходу. Уже в дверях Рэд обернулся: – Что ж, удачи, Найта. И… примите мои комплименты. Вы просто потрясающе сегодня выглядите.
Ошеломлённо хлопая глазами, я рухнула обратно на стул. Нет, и что это было сейчас? Галлюцинация? Не иначе. И что они подмешивают в эту ромашку…
– Мир сходит с ума, – констатировала я вслух. – Интересно, давно это началось?
Мистер Грэймен покровительственно улыбнулся:
– С самого сотворения, Найта. Но не берите в голову. У вас был трудный день.
«О, да. Вы даже не представляете, насколько», – мрачно подумала я. А в мысли закралось ужасное подозрение, что это не предел.
– Ты чего такая хмурая? – противным голосом протянул Кайл. Разговор происходил в столовой во время обеденного перерыва. Я грустно гипнотизировала взглядом кусок пиццы, словно хотела растворить его в воздухе. Ками одну за другой делал попытки меня развеселить, но пока безуспешно. – Сладкого за завтраком не досталось?
Я невольно вспомнила, как накануне Габриэла пичкала меня шоколадом, полагая, что это лучший способ избавиться от стресса, и хихикнула:
– Ой, наоборот.
Ками помрачнел:
– Что, эта птичка и с тобой тоже почирикала?
– Какая птичка? – не поняла я. Иногда за ассоциациями Ками было трудновато уследить.
– Да Рэд же, – постучал мне по лбу парень. – Совсем плохая стала, да? – сочувственно поинтересовался он, заглядывая мне в глаза. – Ничего, годам к пятидесяти пройдёт… всё и окончательно.
– Годам к пятидесяти я только совершеннолетия достигну, – машинально возразила я и вскинулась: – Стоп, ты сказал «тоже»? Это же не значит, что…
Ками фыркнул:
– Потрясающая победа интеллекта. Да, он и к моим предкам завалился. Сначала пытался мне на психику давить, а я ему – на жалость… Очень интересовался этими твоими ведарси. И нашим бегством с места преступления – тоже.
Сонливость и мрачная погружённость в себя слетели с меня, как по щелчку.
– Серьёзно? И… что ты ему сказал?
