Уже по крайней мере три человека оказались втянуты в мою войну с ведарси. Ками, Ханна и Кристиан. И для каждого из них такое противостояние было гораздо опаснее, чем для меня. У этих ребят нет могущественной матери-равейны, особенной силы, клана шакаи-ар в друзьях или целителя, способного вытащить буквально с того света. Ками скорее всего полукровка, а таких лосты убивают сразу, как только появляется малейшее подозрение, что «недостойные» могут использовать паранормальные способности. Ханна после встречи со мной так и светится магией, но защитить сама себя не сможет. Кристиан… Кристиан – человек, и этим всё сказано. Для ведарси он просто мусор. Сметут с пути – и не поморщатся. Даже если всё закончится хорошо, то рано или поздно я уеду, и тогда… тогда мои друзья окажутся беззащитными.
Ох, Айне, надеюсь, ты знала, что делала…
– Эй, Найта, – неуверенно окликнули меня.
Я подняла голову, встречаясь с Ричардом взглядом.
– Чего тебе?
– Э-э-э… урок уже закончился, – неуверенно произнёс он, переминаясь с ноги на ногу. Неизменная блонд-компания группой поддержки маячила на заднем плане.
– Вижу, не слепая, – излишне раздражённо отозвалась я, складывая учебники в сумку.
Ричард ещё раз вздохнул и констатировал:
– Странная ты сегодня. Это из-за вчерашнего тебе… не по себе?
– А ты бы был в полном порядке? – ответила я вопросом на вопрос. В сущности, Ричи прав. Только под «вчерашним» мы понимаем совершенно разное. – Слушай, езжай сегодня без меня. Я на кружок пойду, а домой сама как-нибудь доберусь… Идёт?
– А как же нападения?
– Разберусь, – махнула рукой я. Только Ричарда втянуть не хватало. – До вечера!
– До вечера. – Он отступил, обескураженный.
Нужную аудиторию я нашла с трудом. Деревянную дверь на полуподвальном этаже в дальнем корпусе сначала и вовсе приняла за вход в кладовку. Долго стояла, не решаясь войти, пока не услышала позади неуверенное:
– Привет… ты пришла всё-таки, да?
Я обернулась так резко, что коса хлестанула по двери, а под рёбрами закололо.
– Ханна! А почему ты думала, что я не… Что с тобой?
Семтемор выглядела так, словно не спала пару дней подряд. Собранные в низкий хвост волосы были перепутаны, кожа посерела, под заплаканными глазами нарисовались тёмные круги. И взгляд мне очень не понравился. Он был… затравленный какой-то.
– Хани? – Я осторожно протянула руку, убирая с усталого лица нависшую прядь. Девочка никак не отреагировала. – Хани, что случилось?
– Ничего, – прошептала она, почти не размыкая губ. – Ничего.
– Хани, – мягко повторила я, заставляя её поднять подбородок и заглянуть мне в глаза. – Когда всё в порядке, такое лицо не делают. Расскажи. Ты ведь мне доверяешь?
Я легонько тронула нить.
Девочка вздрогнула. На секунду в глазах её мелькнуло странное выражение, точно она хотела зажмуриться, спрятаться, но передумала. Качнулась вперёд, утыкаясь мне в плечо, и расплакалась, скороговоркой вываливая всё, что накопилось в душе. Слушая и машинально проводя рукой по тёмным волосам, я думала, что в последнее время вокруг слишком много слёз.
…Началось с мелочи, ещё в пятницу. Эшли с компанией опять прицепилась к Ханне после урока. На этот раз перепалка переросла в драку. Нет, ничего серьёзного падальщики не решились сделать – так, дёрнули пару раз за одежду и волосы, но потом Эшли пришла в голову «чудная» идея – вытряхнуть конспекты жертвы на мокрый газон. Вместе с тетрадями на траву полетела старая фотография, где Хани стояла рядом с матерью и сестрой. На свою беду, девочка вскрикнула, привлекая к снимку внимание мучителей. И фото пошло по рукам под ехидные комментарии Эшли и её подпевал. В какой-то момент девочка не выдержала и крикнула что-то вроде: «Пропади оно пропадом!».
– Дай-ка догадаюсь, – осторожно предложила я, прерывая рассказ. К этому времени мы уже перебрались из коридора в соседнюю пустующую аудиторию. – После твоих слов фотография исчезла?
– Не сам снимок, – тихо поправила меня Ханна, – только наше изображение с него. Всё осталось таким же – и крыльцо дома, и цветущие акации, и даже тени. А мы… пропали.
– И что сделала Эшли?
А вот это уже проблема. Спонтанные проявления магии – самая большая головная боль. Их нельзя предугадать.
– А что она может сделать? – неожиданно зло отозвалась Хани. – Завизжала и смылась.
– И потом что? – Я успокаивающе прикрыла её ладонь своей. В аудитории стояла такая тишина, что можно было различить голоса за стеной, где уже начинался урок.
– А потом… начались странности, – чуть слышно продолжила Ханна. – Я пришла домой и сразу легла. Мне приснилось, будто я попала в жуткое место, коридор между зеркалами. Стою между двух бесконечностей, и куда бы ни пошла, везде одно и то же. Пустые рамы и чёрные провалы… И сколько ни иду, они не кончаются… Я просыпаюсь, потом закрываю глаза – и снова проваливаюсь туда же… Утром выяснилось, что отец снова… не в форме…
«Попросту говоря, запил», – мысленно поправила я. Да, не повезло девочке. Одной с этим справляться…
