– Так ты не знаешь? – поразилась я. Подумала и решительно ухватила её за руку. – Идём скорее.
– Куда это? – Она отдёрнула кисть, глядя на меня почти с испугом.
– К моей маме, эстиль Элен. – Я вновь поймала её ладонь. – Если кто и знает, что делать с твоими пророчествами, то это она… – Свободной рукой я рылась по карманам в поисках амулета-телепорта. – О, нашла.
При взгляде на невзрачный угловатый камешек девочка нахмурила брови, словно припоминая… и вдруг недоверчиво улыбнулась:
– Скажи, ведь тебя зовут Найта? И ты научишь меня колдовать?
Я крепко сжала амулет в ладони и улыбнулась в ответ:
– В точку. А тебя как зовут?
Жёлтые глаза озарились теплом. Мечтательный ответ совпал с мерцанием портала:
– Айне.
Потом было многое – и исчезнувшее отражение в зеркале, и лопающиеся во время урока лампочки, и жгущие язык пророчества, которые так больно держать в себе… Но никогда, кроме того, самого первого, раза, Айне не жаловалась. Ведь магия – это дар.
– Ну что же ты плачешь, Хани, глупенькая… – Я осторожно промокнула бумажным платком горячие слёзы. – Случилось чудо, так кто сказал, что это плохо?
– Ты смеёшься надо мной, что ли? – Ханна резко отодвинулась, чуть не падая с парты. – Какое чудо? У меня глюки пошли уже от…
От чего – я не дослушала. Просто невесомо провела рукой над столом, лаская мёртвую древесину. Пробудить спящее – что может быть проще?
– Че-че-чего?
Семтемор уставилась на парту совершенно круглыми глазами. Презирая все законы природы, от покрытой лаком доски вверх тянулись хрупкие красноватые веточки, распространяя острый смолистый запах.
– Так и знала, что это окажется сосна… – грустно вздохнула я, накрывая побег ладонью. Тонкие иголки укололи пальцы. – А ведь так хотелось выпендриться и заставить сухое дерево расцвести…
– Это что такое? Это мне не мерещится? – Девочка собралась с силами и взяла себя в руки. – Это… на самом деле?
– Не мерещится, – улыбнулась я. Мне повезло с матерью-равейной. С детства меня окружало волшебство. Приграничный, аллийцы, Айч, Дэриэлл, Дальние Пределы… Тем не менее я хорошо представляла себе реакцию обычного человека – полжизни в Зелёном городе давали о себе знать.
– Это что… – Она начала повторяться. Слёзы высохли, и в серебряных глазах начал разгораться восторг. – Это волшебство?
– Да, – просто ответила я. – И не самое сложное и красочное. Можно было бы, конечно, устроить настоящий фейерверк, но, во-первых, я плохо разбираюсь в иллюзиях, а во-вторых, ты бы опять начала бы болтать что-то о галлюцинациях. А так – результат можно увидеть, потрогать… понюхать даже. – У меня невольно вырвался смешок, когда я увидела, как Ханна недоверчиво растирает в пальцах ароматную иголку.
– Ты волшебница?
– Равейна, – привычное исправление вырвалось само по себе. – Как и ты.
– Я?! – Она поражённо уставилась на свои руки, словно ожидала, что с минуты на минуту в них окажется волшебная палочка. – Ты не шутишь?
– Какие уж шутки, – вздохнула я. – Ничего необычного, к слову, здесь нет. Обычно почти каждая десятая способна пройти инициацию, но на этом безумном материке ты – первая на моей памяти, сумевшая стать полноценной равейной.
Она поёжилась. Голоса за стеной совсем стихли – наверное, преподаватель зашёл в класс. Ханна обхватила плечи руками.
– Как-то жутковато это звучит… Равейна?
– Да. Это «младшее, но любимое дитя Изначальных» по-аллийски.
– Дитя Изначальных? – поражённо протянула она, хлопая ресницами. – Так волшебство – это не сказка?
Наивность и восхищённое удивление, сквозившие в голосе, будили во мне какие-то материнские чувства и желание покровительственно улыбнуться.
– Не сказка, – подтвердила я. – Существуют и маги, и колдуны, и драконы, и единороги, и дриэйры, и аллийцы, и шакаи-ар, и ведарси, то есть оборотни… последние – к величайшему сожалению. – У меня вырвался вздох.
Лосты – это проблема, которую, похоже, придётся-таки решать. И чем скорее – тем лучше.
– Ой, расскажи! – Хани подсела поближе. – Про аллийцев. Кто это такие?
От движения парта опасно накренилась. Сосновый росток качнулся в сторону. Я машинально скользнула пальцами по ветке вниз, к основанию. Клейкий. Хорошо получилось. Жалко даже срывать, но что поделаешь…
– Потом, – нехотя покачала я головой. – Вечером. Сейчас урок уже начался, идём. Ками, наверное, беспокоится, куда мы пропали.
Хани поморщилась. О, да, хорошо понимаю её. После того как тебе показали чудо, возвращаться к скучным занятиям… Хотя… Мне бы было интересно слушать мифы, зная, что каждый из них может оказаться правдой.
– Ками – беспокоится? – недоверчиво фыркнула она. Мне показалось, что фраза прозвучала излишне наигранно. – Да он шут самый настоящий, только язвить и может. Удивляюсь, как ты вообще с ним сошлась.
– Ты правда так думаешь? – рассмеялась я. – Ладно тебе. Ками добрый. Знаешь, как он переживал, что ты не пришла на урок?
– Переживал? – Хани смутилась, заливаясь румянцем, почти незаметным на бронзоватой коже. – А ещё он про меня что-нибудь… спрашивал?
