Морган обернулся, готовый ко всему, но то, что он увидел, – было даже чересчур. Брусчатки не было. Дом был, окно было, горящий псих, кричащий свои “Уа-Ау” и прочее, – был, а вот брусчатки не было. Вместо нее была бесконечная тьма, безо всяких звезд, или луны. Она была густая, как нефть. В нее-то и летел Морган.
“Докладываю хреновости, шеф, – доложил внутренний голос, – похоже ты уже сдох. И то, что ты видишь, это конвульсии твоего умирающего мозга”.
Горящий утырок высунулся из окна и проревел:
– АИИИИ!!!!
Это было уже слишком. Билли сделал усилие, и неожиданно сам для себя открыл глаза…
Он был в палате больницы. Голубые стены, серое тонкое одеяло, закрывавшее его от пояса и ниже. На грудь были прилеплены пластыри с датчиками, в вену левой руки подсоединена игла, трубка которой уходила в подвешенный на стойке пакет с какой-то жидкостью. Он аккуратно потрогал лицо правой рукой и пригладил волосы. Как будто все на месте. Попробовал пошевелить ногами, – отзывались. Обе. Он увидел, как они шевелятся под одеялом. Терзаемый сомнениями, Билли засунул руку под одеяло и попытался нащупать то, что до взрыва было у него между ног. Порядок. Количество и расположение полностью соблюдено. Он снова вернулся к ощупыванию лица. Судя по щетине, он тут пролежал не менее трех дней.
“Жив”, – подумал он с облегчением.
“Прости, шеф, запаниковал”, – отчитался внутренний голос, – “похоже ты видел сон”.
Билли повертел головой. В палате он был совсем один. Он приподнял одеяло и посмотрел, во что одет. На нем были пижамные штаны такого же серого цвета. Ладно, ок, с цветовой гаммой тут развеселиться не получится.
“Могли и ромашками штаны украсить, получилось бы куда веселее”, – прокомментировал внутренний голос, но Билли оставил его без ответа. Он еще раз посмотрел по сторонам, теперь точно зная, что ищет. Где-то здесь должна быть кнопка вызова медсестры, или медбрата. Кнопка, что было логично, располагалась прямо под его левой рукой, и ее даже не надо было искать. Билли откинул голову назад, на подушку, и нажал на кнопку вызова.
Медсестра, немолодая, но очень ухоженная дама средней полноты впорхнула в палату через несколько секунд.
– Мистер Морган! Вы пришли в себя, это прекрасно! Меня зовут Аника. Как Вы себя чувствуете?
– Нор… нормально, – Билли сам не ожидал, что в горле так пересохло, поэтому слово вылезло таким, словно он процарапал его вилкой по стеклу. Он два раза прищелкнул языком, пытаясь накопить слюну во рту, чтобы смазать хотя бы губы. Ему вспомнился псих, у которого слюнищи текли аж в два потока, и Билли передернуло, как будто от холода. Его собственная слюна выделялась как-то очень неторопливо, поэтому он решил закончить свою мысль шепотом, – можно попить?
– Что тут можно, а что нет, решает доктор, – медсестра пожала круглыми плечами, – но я сейчас позову его, так что не переживайте.
Грациозно, как немного беременная фея Тинкербелл, Аника выскользнула из палаты, чтобы через пару минут вернуться в сопровождении невысокого, пухлого, и абсолютно лысого мужчины в очках. Через толстые стекла очков на Билли смотрели живые глаза, словно сканирующие его состояние. Мужчина шел к кровати немного приподняв голову, отчего его аккуратная бородка комично выдавалась вперед. Он был в белом халате, и на его нагрудном кармане висела бирка с фотографией.
– Добрый день, мистер Морган, – мужчина протянул ухоженную пухлую руку с аккуратным маникюром Биллу, – меня зовут СтэнМайлер, можно просто Стэнли.
Билл пожал руку. Доктор, согнувшись над ним, большим пальцем оттянул верхнее веко Билли и с направил свет на зрачок из фонарика, появившегося в его руке буквально из воздуха. Прежде чем Билли успел что-то сказать, доктор сделал то же самое со вторым глазом. Теперь перед глазами плясали огоньки фонарика, и Морган только слышал, как доктор повторяет раз за разом:
– Хорошо… прекрасно, очень хорошо…
В процессе этих фраз доктор проводил манипуляции с телом Моргана. Вот пальцы доктора щупают что-то за ушами, вот те же движения на шее. Далее руки Стэнли Майлера скользнули по ключицам и забрались подмышки. Билл поймал себя на мысли, что ему даже нравятся эти прикосновения, но тут же прогнал их прочь.
“Да ты гомофоб! – сообщил внутренний голос, – признайся, что тебе понравилось, и тебе самому станет легче”.
“Иди-ка ты”, – так же мысленно ответил ему Билли. Гомофобом он не был, но предпочитал женщин в любых ситуациях.
Доктор нажал на что-то на руке, и та невольно дернулась и сжалась. Прозревший к тому времени Билли уставился на доктора. Тот на секунду прекратил манипуляции, и посмотрел прямо в глаза пациенту:
– Прек-рас-но! Просто чудесно. Нервы работают так как нужно, даже несмотря на потенциальную травму, которую Вы, мой дорогой друг, должны были получить.
– Можно попить? – выдавил из себя Морган.
– Да-да, разумеется, но!.. – доктор поднял вверх указательный палец, – совсем немного. Вы у нас несколько дней пролежали, так что пищевод мог и отвыкнуть от привычного приема вкусного и полезного.
Он повернулся к медсестре, и тем же ласково-поучительным тоном произнес:
