– О боже! – произнесла Джоанни, и он повернулся к Элизабет в ожидании более развернутого ответа.
– Строго говоря, я не из вашего прихода… хотя частенько мне кажется, что я все-таки местная, – вежливо ответила Элизабет.
– Ты так чувствуешь? Это все, что ты чувствуешь? – спросил он.
– Простите, что вы сказали? – Элизабет продолжала все в том же учтивом тоне.
– Нет, ничего. Когда уже дадут наконец выпить? Сегодня Мюрреи наливают выпивку ведрами.
– Насколько я знаю, Мюрреи предложили шампанское для тоста, а все остальное обеспечивают О’Конноры, красное и белое вино, – запротестовала Элизабет, пытаясь донести правду даже до такого бесчувственного крикуна, как Шей Фергюсон.
– Да? Ладно, ну и где вино? Уже должны были налить!
Элизабет повернулась к отцу Риордану.
– Говорят, ты не исповедуешь католическую веру, – сказал он.
– Да, святой отец, это верно. Мои родители принадлежат к англиканской церкви.
– И после стольких лет, проведенных в монастыре с монахинями и с такой набожной католичкой, как миссис О’Коннор, ты все еще не видишь причины принять католичество? Какая жалость! Видимо, чего-то в нас не хватает.
– О нет, святой отец, я бы так не сказала. Я и в самом деле научилась относиться к католической вере с глубоким уважением и восхищением…
– Какая же польза от уважения и восхищения, если ты не способна смиренно склонить голову и сказать: «Верую». Ты ведь знаешь, именно в этом смысл Церкви. Склонить смиренно голову.
– Да, святой отец, именно так, – покорно согласилась Элизабет, подумав про себя, что отец Риордан ничего не понимает.
Чем бы ни являлась католическая церковь, она явно не про то, чтобы смиренно склонять голову.
Официантки, должно быть, услышали жалобные мольбы Шея Фергюсона и принялись протягивать руки между гостями с вопросом: «Красное или белое?»
– Я бы предпочел капельку виски, всего лишь капельку, – сказал отец Риордан.
– Пойду спрошу, святой отец, – ответила официантка.
– Спасибо, Дейрдре! Ты славная девочка.
Дейрдре, изо всех сил стараясь угодить приходскому священнику, побежала к тетушке Эйлин, забыв наполнить бокалы Элизабет и Шея Фергюсона. Лицо Шея вытянулось.
– Пресвятая Дева, куда подевалась эта девчонка? – спросил он у Элизабет. – Ты ее куда-то послала?
– Несколько минут можно и потерпеть, – улыбнулась Элизабет, стараясь его успокоить, и подумала, что он весьма неприятный тип.
Ради Эшлинг хотелось бы надеяться, что они с Тони не слишком близки, хотя кто его знает: раз Тони выбрал его шафером, то они наверняка достаточно хорошо знают друг друга. Эшлинг редко говорила про друзей Тони. Он вечно проводил время либо в гостинице с компанией, либо где-то еще с парнями. Надо полагать, Шей как раз один из тех самых парней. Элизабет оглядела столовую, пытаясь опознать, кто еще мог быть из их братии.
За большим столом в форме подковы гости сидели близко друг к другу, так как столовая гостиницы не была рассчитана на то, чтобы устраивать свадебный завтрак на семьдесят три человека. Официантки неуклюже протискивались в узкие промежутки между стеной и спинками стульев, разнося тарелки с курицей, ветчиной и салатом. Элизабет не обнаружила никого, кто выглядел бы как один из друзей Тони Мюррея, поскольку среди собравшихся почти не было мужчин его возраста. Возможно, число приглашенных пришлось сократить, потому что свадьбу решили провести в узком семейном кругу.
– Тебе хорошо говорить, – прервал ее размышления Шей. – Тебе-то толкать речь не надо. А мне нужно поздравления зачитывать… и еще сказать что-нибудь умное.
– Уверена, вы скажете потрясающую речь, – заверила его Элизабет.
– Потъясающую ъечь, – передразнил он ее британский акцент. – Вот уж точно, потрясение будет то еще… – Шей повернулся к жениху. – Как ты там, старина Тони, проказник ты этакий! Давай наворачивай побольше, скоро тебе понадобятся силенки…
Миссис Мюррей, поглощенная разговором с отцом Махони, посмотрела на Шея и нахмурилась, а Эшлинг улыбнулась.
– Все верно, Эшлинг, накорми его получше, да пусть мяса побольше ест! – продолжал Шей, ободренный ее улыбкой. – Никакой курицы и ветчины, а настоящее мясо!
Он засмеялся, раздуваясь от гордости, и тут наконец-то принесли вино. Шей осушил бокал одним глотком и, прежде чем официантка успела передать Джоанни ее бокал, выпил и его тоже.
– Так-то лучше, – сказал он и рыгнул.
Когда десерты закончились, чайники вновь наполнили и бармен пришел открывать шампанское, дядюшка Шон с ним о чем-то пошептался, потом встал:
– Я хотел бы сообщить вам, что семья Мюррей любезно предоставила первоклассное шампанское, чтобы наполнить ваши бокалы… когда время придет.
Шей схватился за сердце:
– Господи, этот старый клоун меня напугал! Я уж подумал, он слетел с катушек и собирается речи говорить.
Элизабет решила не возражать ему и не возмущаться тем, что он назвал дядюшку Шона старым клоуном. В любом случае время для выступлений почти пришло, но сначала отец Махони должен произнести молитву, поэтому все снова встали, потом сели, слегка отодвинув стулья.
