Шей зачитал вслух семнадцать телеграмм, спотыкаясь на именах, а некоторые из них так коверкал, что никто не понял, кого он имеет в виду.
– Что еще за Джин и Джилли Макферсон? – спросил отец Риордан у Джоанни, перегнувшись через Элизабет и за стулом Шея, чтобы та могла его услышать.
– Должно быть, он имеет в виду Джоан и Джимми Маттерсон из пекарни. Он просто читать не умеет.
Затем Шей сказал, что, согласно книге по этикету, он должен похвалить очаровательную подружку невесты, поэтому ему хотелось бы, чтобы все присутствующие обратили внимание на ее красоту и обаяние. Жаль, что его старый друг Тони Мюррей попался в сети и оказался связан по рукам и ногам узами брака, но, по крайней мере, ему повезло иметь такую красавицу-жену. Шей выразил надежду, что вскоре Мюрреи снова сыграют свадьбу и выдадут замуж прелестную Джоанни. Он поблагодарил гостиницу за великолепный завтрак и сказал, что рад видеть здесь столько представителей Церкви, особенно отца Махони в таком отличном настроении. Зная семью Мюррей, он не удивлен, что они прислали марочное шампанское, ведь они известны как одна из самых щедрых семей в Ирландии. Он рассказал историю о жителе Килгаррета, который приезжал в Дублин и возвращался домой пешком. Этот житель был удивлен, что вдоль дороги стоят надгробия мужчин разного возраста, но из одной семьи. Их всех звали Миль из Дублина. Одному было двадцать пять, а чуть дальше по дороге лежал его брат, тоже Миль, которому было тридцать. Гости объясняли шутку друг другу, и за столом долго не смолкали смех и аплодисменты.
Дядюшка Шон тоже сказал несколько слов, только чтобы предоставить слово отцу Махони. Для жителей Килгаррета это привилегия и утешение иметь отца Махони, который крестит их, когда они приходят в этот мир, потом проводит для них мессы и причащает их всю жизнь, а в конце мирского пути дает им свое благословение. Им всем очень повезло, что сегодня отец Махони благословил брак Эшлинг и Тони Мюррея… а еще дядюшка Шон хотел бы поблагодарить мисс Доннелли и весь персонал гостиницы за отличное обслуживание… а теперь не мог бы отец Махони сказать несколько слов…
И отец Махони много чего сказал. Он вспомнил, как Тони учился в начальной школе при монастыре, прежде чем уехал в колледж иезуитов, вспомнил брата Тони Джона, который вскоре, слава Богу и с Божьей помощью, станет отцом Джоном… из него получится прекрасный молодой священник… Он упомянул дочь семейства Джоанни и выразил уверенность, что совсем скоро будет проводить ее венчание… впрочем, конечно же, торопиться некуда. Он сказал, что миссис Мюррей, овдовев, держится так же стойко, как и в замужестве.
Отец Махони пространно рассуждал о Мюрреях как о столпах общества в Килгаррете… вряд ли какой-нибудь город может существовать без такого внутреннего стержня, ведь столько горожан работают в их фирме, а Мюрреи так хорошо о них заботятся… и к тому же являются образцом того, какой должна быть католическая община… замечательный семейный бизнес, который ведется по христианским заветам.
Про О’Конноров он тоже говорил. Элизабет задумалась, не слишком ли остро она реагирует на его слова. Ей показалось, что отец Махони отзывался об О’Коннорах далеко не так хвалебно, как о Мюрреях. В конце концов, именно О’Конноры проводили свадьбу, именно их дочь выходила замуж, и они на все четыреста процентов лучше, чем Мюрреи!
Затем наступил черед Тони. Он поднялся, раскрасневшийся и вспотевший. Элизабет ощутила прилив симпатии к нему и понадеялась, что он хорошо справится со своей речью.
– Давай, Тони, наберись храбрости! – крикнул Шей и, повернувшись к Элизабет, продолжил: – Господи Иисусе, да он и впрямь уже набрался! Он выпил пять бокалов джина с лимонадом, прежде чем прийти сюда… а вино на их конце стола лилось рекой…
Тони заговорил, но с огромным трудом, постоянно поглядывая в свои записи. Он поблагодарил родителей Эшлинг, при этом забыл их имена и сверился со шпаргалкой. Он выразил надежду стать хорошим мужем для Эшлинг. Затем зачитал список родственников, которых будет рад видеть, спотыкаясь еще сильнее, чем Шей при чтении телеграмм. Он поблагодарил свою мать за помощь и поддержку и сказал, что предвкушает поездку в Рим с молодой женой и, если получится – Господи помоги! – еще одну поездку туда же в следующем году на рукоположение брата. Всем огромная благодарность за ценные подарки. Он надеется, что все получили удовольствие от свадьбы.
Тони плюхнулся на место, и после аплодисментов наступило неловкое молчание. Элизабет заметила, как миссис Мюррей снова смотрит на часы, Шей заерзал. Тетушка Эйлин склонилась к дядюшке Шону и что-то ему сказала, после чего он снова встал:
– Давайте попросим отца О’Доннелла спеть нам куплет из песни… Мы все знаем, какой у него чудесный голос.
Предложение вызвало громкие аплодисменты и одобрительные возгласы.
