Ярость нарастала. Аид чувствовал, как она поднимается из глубин его существа, как лава из жерла вулкана. Он был могущественным магом когда-то. Он разрушал миры, повелевал стихиями, сгибал реальность по своей воле. Неужели какая-то зажигалка, пусть и артефактная, могла удержать его навечно?
— ВИКТОР! — взревел он. — ВИКТОР КРИД! ТРУС! ВЫЙДИ СО МНОЙ НА РАВНЫХ!
Эхо его голоса билось о стены, возвращаясь многократно усиленным. Казалось, что кричит не один человек, а целая армия.
Аид собрал всю свою оставшуюся магическую силу — крохи того могущества, которым когда-то обладал. Он направил её на стены, пытаясь пробить брешь, создать трещину, найти слабое место.
И тут произошло нечто странное.
Стены... ответили.
Не болью, как обычно. И не отторжением его силы. Они словно приняли его магию, поглотили её и превратили во что-то другое. Пламя изменило цвет, стало более ярким, начало пульсировать в новом ритме.
Аид почувствовал, как его собственная энергия возвращается к нему, но изменённая. Словно стены переработали её и отдали обратно в новой форме. Это было одновременно знакомо и совершенно чуждо.
— Что... что это было? — прошептал он.
Но ответа не последовало. Вместо этого сознание начало покидать его. Не от боли или усталости — от чего-то другого. Словно его разум не мог выдержать того, что только что произошло.
Последнее, что он помнил — ощущение, что стены зажигалки не просто живые. Они мыслящие.
***
Теперь, вспомнив тот эпизод, Аид смотрел на стены с новым интересом. Что-то определённо изменилось после той попытки побега. Изменилось тонко, почти незаметно, но он чувствовал разницу.
Пламя дышало.
Это было единственным способом описать то, что он видел. Стены поднимались и опускались в медленном, гипнотическом ритме. Словно зажигалка действительно была живым существом, а он находился в её лёгких.
— Интересно, — пробормотал Аид, приближаясь к одной из стен.
Он протянул руку, но не коснулся пламени. Просто держал ладонь рядом, чувствуя исходящее от стены тепло. Оно пульсировало в том же ритме, что и движение стен. Как сердцебиение.
— Ты живая, — сказал он стене. — Не просто магический артефакт. Ты живое существо.
Пламя мерцнуло ярче, словно отвечая на его слова.
Аид отступил, размышляя. Все эти века он воспринимал зажигалку как тюрьму — мёртвую, созданную для одной цели. Но что если он ошибался? Что если Виктор Крид не просто заперёл его в артефакте, а поместил внутрь живого существа?
Мысль была одновременно ужасающей и восхитительной. Если зажигалка была живой, то его заточение обретало совершенно новый смысл. Он был не заключённым в камере — он был симбионтом. Или паразитом.
— А что ты получаешь от этого? — спросил он у стен. — Что ты ешь? Мои эмоции? Мои мысли?
Воспоминания нахлынули внезапно. Все эти века отчаяния, ярости, одиночества. Все попытки побега, каждая из которых заканчивалась болью и разочарованием. Что если всё это не было простым следствием его заточения? Что если кто-то питался этими эмоциями?
— Ты кормишься моими страданиями, — понял он. — Поэтому ты держишь меня здесь. Не потому, что так приказал Виктор, а потому что я твоя еда.
Пламя потрескивало, и в этом звуке Аиду послышалось что-то вроде смеха.
Странно, но эта мысль не разозлила его. Наоборот — он почувствовал облегчение. Впервые за века заточения он понимал правила игры. У него был противник, с которым можно было взаимодействовать. Существо, которое имело потребности и, возможно, слабости.
Аид сел в центре камеры и закрыл глаза, пытаясь почувствовать присутствие зажигалки. Теперь, когда он знал, что искать, ощущение чужого разума стало отчётливым. Древнего, голодного, но не злого. Просто... голодного.
— Хорошо, — сказал он вслух. — Теперь мы можем разговаривать. Я не буду пытаться сбежать обычными способами. Но взамен я хочу понять, что ты такое. И чего ты хочешь от меня, кроме страданий.
Стены замерли. Дыхание прекратилось. На мгновение Аид подумал, что совершил ошибку.
Потом пламя вспыхнуло ярче, и он почувствовал что-то новое. Не голод, не злость — любопытство. Зажигалка была заинтригована его предложением.
— Значит, договорились, — усмехнулся Аид. — Я изучаю тебя, ты изучаешь меня. Посмотрим, что из этого выйдет.
Он поднялся и подошёл к одной из стен. На этот раз не для того, чтобы попытаться её пробить, а чтобы рассмотреть получше. В глубине пламени мелькали узоры — не хаотичные, а упорядоченные. Словно письмена на языке, которого он не знал.
— Руны, — прошептал он. — Ты показываешь мне руны.
Это было началом. Началом чего-то нового. Вместо бесконечных попыток побега он займётся изучением. Вместо борьбы со стенами — общением с ними.
Аид улыбнулся впервые за многие годы. У него появилась цель. И, что самое удивительное, появилась надежда. Не на освобождение — пока что. А на понимание. На то, что его заточение может стать не проклятием, а школой.
— Если ты хочешь, чтобы я остался здесь навечно, — сказал он зажигалке, — то давай сделаем эту вечность интересной.
