Покончив с уроками, я вспомнила о возвращенном родителями роутере, и настроение мое вновь улучшилось. Потому что и впрямь случилось примирение. Нет, прощения у меня, конечно, никто не просил, но папа подарил супермощный фонарь для пещер, заряжаемый от сети, вместе со мной пощелкал кнопкой, радостно потрепал по голове. Ну а мама купила набор с тональными помадками, чтобы я могла закрашивать все свои многочисленные синяки и ссадины. Сама же мне и обработала царапину на руке. О школе не было сказано ни слова, но главное – меня снова любили, и этого было достаточно.
Включив компьютер, я быстро проверила почту, привычно пробежалась по излюбленным сайтам. Ничего особо воодушевляющего в мире не случилось. Под аккомпанемент политиков мир голодал и воевал, показушничал на чемпионатах и олимпиадах, заваливал покупателей очередным ширпотребом и трепался на самые ничтожные темы.
Само собой, пакостили напропалую боты, рассылая тысячи фейков и спамов, но с этой братвой практически не боролись. Мудрые политологи давно объяснили почему. Фейк, вброшенный в сеть, подхватывается прессой, печатается и легко становится фактом. Все тупо и просто: формула превращения фейка в факт разрешалась в несколько кликов. Кому-то это было нужно, а значит, зачем с этим будут бороться?
Сводки с фронта я смотреть не стала – знала, что ничего там хорошего нет. Вместо этого пробежалась по музыкальным новинкам, но тоже совершенно напрасно, поскольку ничего не нашла – ни единой заводной мелодии. С тоски-печали завела свою классическую шарманку: Шопен, Рахманинов, Лист, Чайковский… Под музыку немного расслабилась. Ведь умели же играть люди! И сочиняли круто. Куда все подевалось? Конечно, и сейчас всплывали интересные голоса вроде Налича, той же Сургановой, Волчкова, Есениной, но было их чудовищно мало.
В голове дзенькнул звоночек: я вспомнила о школьных отзывах. Евдокия Лопухина и Степан Глебов – так, кажется… Я скоренько пробежалась по историческим страничкам, отыскала самые проверенные, полистала форумы. Думала, минут за пятнадцать управлюсь, но не получилось. Тема оказалась до жути интересная. Именно
Картину Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни» я тоже вывела на экран, внимательно изучила. Петр Первый там сидел на коне и пучил глазищи на казнимых. А ведь неправда! На самом-то деле он сам стоял на эшафоте и вовсю орудовал топором. И сына своего, Алексея, если верить историкам, казнил собственноручно. Совсем как Иван Грозный. И получалась с нашими царями какая-то полная аномальщина! Чем больше крови они пролили, тем больше страниц им отводилось в школьных учебниках. При этом никто их не обвинял и не критиковал – оценивали только по завоеваниям и каким-нибудь лево-правым реформам…
Мне показалось, что от прочитанного я даже как-то немного состарилась. Ну зачем? Почему? Вопросы прорастали, словно ядовитейшие поганки, а я глотала их и понимала, что ответов нет и не может быть.
Все дорожки ведут в Рим, и с истории я, разумеется, перебралась на свои излюбленные площадки. Не мудрствуя лукаво, сразу зашла на «Шанхай-трэш». Там, конечно, хватало беспредельщиков, но где их сегодня нет?
«Внимание! Мне 20 лет, а я уже олигарх! А все потому, что однажды купил диск и просмотрел видеокурс…»
Я раздраженно шевельнула носом. Подумала, что это у меня стало вроде нервного тика. У кого-то веки дергаются, а у меня – нос. С годами морщины пойдут – и всё из-за таких вот идиотских объявлений. Еще и фото какого-то хомячка в джинсовом прикиде поместили – разумеется, на фоне «хаммера». Это он, видимо, на следующий день купил – сразу, как чудо-диск просмотрел. Хотя вот Вадим наш в такие вещи вполне верил. Он и на бирже играл, и на курсе валют крутил свои кошельки, тупо перебрасывая денежки туда-сюда. Следил за событиями, за нефтяными котировками и снова перебрасывал. За один вечер, по его словам, смог заработать чуть ли не полтора ляма! А потом поставил всё на рост доллара – и проиграл. Но все равно кое-что осталось – мелочишка тысяч в двадцать. Хорошая такая мелочишка! Я, правда, и в это не верила. Вадик – парень с фантазией. Все его космические заработки следовало делить на разумные коэффициенты – скажем, на сто или лучше на тысячу.
