Сегодня настроение к сказочным диалогам не располагало. Завидев меня, Фархад воссиял улыбкой, даже руки чуть распахнул, словно собираясь обнять, но, поздоровавшись, я без обиняков заявила, что очень-преочень хочу чего-нибудь послаще, но денег нет – ни единой копеечки. Такой вот выдала ему афронт. И даже прищурилась: интересно стало, как поведет себя Фархад, как, стерев с лица радушную улыбку, скучно посочувствует и профессионально отфутболит. Было во мне такое недоброе качество – ломать да рубить сплеча. Знаешь, что не стоит, а все равно рвешь и крушишь, испытывая на прочность себя и других. Все равно как Лиза, пытавшаяся спуститься на опасный карниз. Я ведь тоже так иногда поступала – вот и теперь чёрт дернул. Но Фархад-то ни в чем виноват не был, зачем его было испытывать?
Однако вся моя мизантропия лопнула мыльным пузыриком – Фархад не стал хмуриться. Только бровями пошевелил энергичнее прежнего, осторожно погладил меня по плечу.
– Что-то случилось, Лера?
– Еще нет, но… – я неопределенно покрутила рукой.
– Все пройдет, девочка, не переживай. Ничего плохого с тобой не будет.
– Ты уверен? – вырвалось у меня.
Фархад умудренно кивнул:
– Конечно! Еще сто лет будешь ко мне приходить, сто дынь скушаешь, двести арбузов. Я всегда знаю, что говорю. Даже когда немножко – трали-вали – говорю неправду.
– А сейчас? Сейчас тоже «трали-вали»?
– Совсем-совсем немножко. – Фархад усмешливо показал пальцами, будто сжимал рисовое зернышко. – Не вижу у тебя плохого, Лер, совсем не вижу. А сейчас бананами могу угостить, дыньки нарезать – что хочешь?
– У меня денег нет.
– Слышал, не глухой. Иди-ка сюда. – он указал на ширму за лотком. Там я разглядела накрытый ковриком табурет. – Садись, я тебе дыньки нарежу. Или лучше арбуз?
Мне было все равно. Я зашла за лоток и опустилась на табурет. Тут же припомнила плакательный уголок в библиотеке Ии Львовны. Вот и Фархад таким уголком, похоже, обзавелся – прямо обхохочешься! А через минуту на коленях моих оказался поднос с грубо нарезанной дыней.
– Я твой постоянный клиент, правда? – я все еще искала объяснений.
– Какой клиент? Кушай, родная! – Фархад трескуче рассмеялся. – Лет через десять, может, я к тебе приду – хлебушка попрошу. Неужели откажешь?
Краска бросилась мне в лицо, я чуть не заплакала. Торопливо наклонив голову, вонзила зубы в сахарно-маслянистую мякоть. Ну да, разве не этого я хотела? Налопаться всласть и от пуза! И чтобы кто-то немного утешил. Ласковое-то слово – оно и кошке приятно. А иногда так хочется побыть немного кошкой!
Уплетая дыню, я подумала, что тоже могу оказать услугу Фархаду – например, взять и исправить ошибки на его ценниках. Вот обалдеют-то покупатели! А коллеги-продавцы, наверное, не поймут. Может, даже пальцем у виска покрутят – подумают, что не только чокнутая, но еще и безграмотная…
Мы ведь не сразу с ней размежевались – с Альбинкой. Когда она пришла в наш класс, мы с ходу взяли ее под крыло. Так что в нашей ватаге она сперва и обживалась – яркая такая Дюймовочка, совсем даже не глупая. Еще мне нравилось, что она книги читает – не только комиксы. Оттого и с людьми сходилась стремительно. Вот правда, легче легкого у нее это получалось! Другие месяцами адаптируются в новой среде, а Альбинка враз освоилась. Уже через неделю знала всех в классе поименно, еще и ключик к каждому подобрала – кому комплимент, кому конфетку, а кого вопросами обаяла. Так что компанию нашу она, безусловно, украсила. Я-то со своей прядью не бог весть какая принцесса, но Катюха со Стаськой были вполне ничего, а тут нам судьба подкинула настоящую фею. Она и одевалась, как фея. Во всяком случае, точно знала, что ей идет, а что нет. И подать себя могла, и на людях вела себя безукоризненно – когда томно, когда вежливо, а когда и с иронией. Ну и грация у нее во всем угадывалась, я бы сказала, особая, дворянская. Глядя на нее, даже я стала замечать, что ходим-то мы больше как гусыни.
А потом…
Лебедь белая окрепла, встала на ноги да и пошла против прежней подруги. То есть, пока сохранялся костяк, мы держались вместе, но стоило моим подружкам разлететься по белу свету, как началась цепная реакция. Новый расклад сил диктовал новые задачи, и Альбинка первая пошла на раскол. Как выяснилось, она и это умела делать – одну за другой сманивала приятельниц, сбивала из них собственную компашку. Играючи выкрала всех подруг и всех знакомых. Сперва это и на кражу не походило – просто она входила, словно клин, там и тут, и бывшие союзницы отплывали к ней, как льдинки от тающего айсберга. Хотя какой там айсберг! В каких-нибудь два-три месяца я превратилась в изгоя. Не то чтобы ссорилась с кем-то – нет! – но вот охладели ко мне бывшие соратницы. То ли что-то обо мне рассказывала им Альбинка, то ли сама я клювом прощелкала критическое время. Наверное, нужно было бодаться и противодействовать, но я не дергалась, мало-помалу превращаясь в серенькое создание на фоне яркой раскрасавицы Альбинки.
