Схватила инструкцию – там мелконько так прописано, что окончательный результат проявится только на следующий день, а время проецирования очень индивидуально и сопряжено с «элементами косметического диссонанса». Помню, этот временный «диссонанс» меня прямо в бешенство поверг. Готова была поубивать всех парфюмеров из этого «Аркансьеля» с Альбинкой в придачу. Только, чтобы кого-то убить, нужно сперва выбраться на улицу, а как выберешься в таком виде?
Мама как раз была в командировке, и спасительного совета спросить было не у кого. Пришел с работы папа и поначалу долго смеялся, глядя на дочь-жирафёнка. Потом обозвал легковерной дурындой и посоветовал в следующий раз воспользоваться услугами магазина «Суперстрой», где можно взять дешевую морилку и добиться нужного колера в пять минут. В общем, доброго совета не дал, и, плюнув на все, я забралась в ванну, взявшись экстренно отмывать организм всеми доступными средствами. Применила скраб, пемзу, тёрку для пяток и всякую бытовую химию, прямо как в «Мойдодыре». Добилась, конечно, немногого, и, сжалившись надо мной, папа притащил ацетон и гору всевозможных растворителей. Результат вышел страшный. В итоге к Вадиму я не пошла и потом еще дня три отсиживалась дома.
После того случая я и на загар стала смотреть с прищуром. А как иначе относиться ко всей этой лакокрасочной химии? Хотя и тех фанаток, что загорают в соляриях до полного чернослива, тоже было жалко. Мало того что с красотой там не все ясно, так еще и со здоровьем полный капец. Но эти выводы я уже благоразумно держала при себе – наперед знала, что поднимут на смех и заклюют. Морально, конечно, не физически. Трогать меня пока не трогали, но вот психический прессинг я начинала чувствовать уже тогда. И комплексы по поводу своей далеко не аристократической внешности тоже ощутила в тот самый злосчастный год.
Запоздало, кстати, поскольку в классе-то уже все были озабочены собственной внешностью, даже мальчишки! Вадим, скажем, волосы ершиком на голове зачесывал, а Сергунчик, наоборот, тщательно прилизывал их бриллиантином, Радик Галлиев вообще мелирование сделал, с завитушками спереди и сзади. Про девчонок я даже не говорю: кто афрокосы вовсю заплетал, кто в фиолетовые цвета красился, а тату с пирсингом уже где угодно можно было встретить – от шеи и до пяток.
Вика Лыкова – та вообще язык проколола. Причем две недели учителям его показывала – вроде как сложно отвечать, больно. А класс еще и хихикал: не каждый может безнаказанно язык училкам показывать. И ведь никто с ней ничего не сделал! В школьном уставе пирсинг не запрещен, так что вроде как имеет право. Только Майя витольдовна высказала свое особое мнение, прочитав нам короткую лекцию о сомнительной красоте пирсинга и тату. Но слушали завуча не очень – больше глазели на ее пышную прическу и ехидно улыбались. Подобная шевелюра и впрямь смотрелась на учительнице как старинный парик на лысинах царских чиновников. Я тоже глядела на Майвитольдовну и думала, что обычный хвост ей пошел бы куда больше.
А вообще наша завуч многим казалась величавой – ходила, твердо печатая шаг, аж на другом конце коридора было слышно. И осанка как у шестовика-спортсмена, собирающегося прыгнуть.
В общем, толстухой не назовешь, хотя на самом деле у нее было уже два подбородка и даже могло быть три, если бы не осанка. Но Майвитольдовна пускалась на хитрость и всегда держала голову высоко, отчего один из «подбородков» становился совершенно незаметным. И уж если на то пошло, эти самые вторые и третьи «подбородки» у нее можно было обнаружить повсюду – на боках, под мышками, на бедрах и животе. Потому и затягивалась она в плотные темные костюмы. И не костюмы даже, а мундиры.
Среди наших девчонок это часто обсуждалось. Любили у нас потрещать про прически да украшения учителей, про юбочки, кофточки и сумочки. Потому и было немного обидно за Майвитольдовну. Завуч мне нравилась. Настоящая такая тетка – с характером и сердцем. Могла рявкнуть и отчитать, но и улыбнуться могла вполне по-человечески.
Я вот колено однажды разбила – крепенько так, а физрук меня через коня прыгать заставил. Я говорю: «Не могу: нога болит». А он: «Знаем мы ваши ноги! Как прыгать – так сразу у всех болят да отваливаются». И так мне обидно стало, что я взяла и прыгнула. Нога подвела, и толчок не вышел – шмякнулась на маты. Не то чтобы опасно, но опять на то же колено. Физрук мне троечку влепил, а я чуть не заревела – уже и не помню, от боли или обиды.
