Лиза могла, конечно, и посмеиваться, но я злилась ужасно и не понимала, почему люди вокруг рукоплещут и время от времени кричат «браво!». У меня даже легкое головокружение началось. Косясь в сторону нашей любимой библиотекарши и любуясь ее профилем, я делала мысленное усилие и пыталась встать на сторону аплодирующих. Момент перевоплощения – так это именовал Юрий Николаевич. Хочешь понять человека – встань на его место. И я честно пыталась. Зал-то вокруг был в сотни раз больше больничной палаты! И люди внимали опере затаив дыхание, с удовольствием срывались на аплодисменты. Припоминая Альбинкины реплики, я с ужасом начинала допускать, что все в этом мире поставлено с ног на голову. А что? Вдруг это мы с Лизой тугоухие да отсталые, а все прочие – как раз люди нормальные и адекватные? Мысль была не самой сахарной, но когда все закончилось, Ия Львовна утешила меня, признавшись, что несовершенная музыка, конечно, не украшала оперу, но особо и не мешала. Надо просто уметь отключаться, сосредоточивая внимание на других удачных моментах.
Мы с Лизой переглянулись, но промолчали. Ничего другого великодушная Иечка сказать и не могла.
Я же ее логику мысленно продолжила, доведя до абсурдного финала: когда, значит, мы смотрим отвратительный фильм, сначала отключаемся от плохой музыки, потом от вздорной игры, а после и вовсе от гудящего телевизора. Вывод: на фига́ вообще включать телевизор или идти в оперу?
Впрочем, «контрастный душ», подобный сегодняшнему, был мне полезен. В госпитале я слышала настоящее, в опере мне показали суррогат, только и всего. Сравнив, я еще больше оценила первое, а значит, в какой-то степени последовала совету Иечки Львовны, отключившись от дурного и сосредоточившись на хорошем.
В общем, все мои сомнения с головокружением прошли. Я вновь утвердилась в том, что лично мне дурная музыка всегда мешала и будет мешать, а занудные мелодии реверберируют во мне, как кровоток при смерти мозга, вызывая разрушающий резонанс. Помните пример из физики, когда солдатам на мосту запрещают шагать в ногу? Вот и мне моя жизнь представилась длинным и зыбким мостиком, по которому следовало скользить сугубо на цыпочках. При этом хрупкий мостик допускал под собой лишь одну реку – ту самую, по которой плыла я еще совсем недавно в больничной палате, слушая тетю Валю с Лизой.
Сначала я хотела взять с собой фомку, но подумала, что это чересчур. Посомневавшись, ополовинила мамин букет (это ее пациенты отблагодарили) и спрятала между цветами металлический штырь. Не самое серьезное оружие, но мало ли…
Я так и не сказала ничего Лизе про дуэль. Конечно, она отправилась бы со мной, но мне не хотелось ее больше впутывать в школьные дрязги. Хватит ей своих проблем – это во-первых, а во-вторых… Во-вторых, я узнала о Госпитале ветеранов, узнала о тете Вале и дяде Володе. Так что Лиза нужна была там – со своим чу́дным голосом, способным лечить и поднимать с постелей самых тяжелых пациентов. А я была всего-навсего Леркой-воительницей, умеющей драться. Кроме того, это был наш с Альбинкой спор. Вот и надо решить его без посторонних.
Хотя тут я крупно ошиблась. Посторонние, разумеется, притопали – считай, вся Альбинкина свита. Они и ключ от подвала достали, и на букет мой поглядывали с ухмылками.
– Это она себе на могилку приготовила, – пояснила Альбинка.
Девчонки дружно загоготали.
Примчавшаяся Пигалица победно позвенела на пальце связкой ключей и доложила, что охранник где-то гуляет и можно смело устраивать дискотеку. Гремя замком, тяжелую дверь отворили, и Сонька приглашающе кивнула:
– Давай, болезная, проползай.
– А ты слышала такую загадку: «Два брюшка, четыре ушка – что это?» – дерзко отозвалась я.
– Чего? – Сонька набычилась.
– Ничего, успокойся. У тебя ведь не четыре ушка – значит, это не про тебя.
– Да подушка это! Всего лишь подушка, – вмешалась Альбинка. – Наша грозная Лерочка боится спускаться в подвал. Двигай первая ты, Маркушина. Заодно свет там включи. А потом Сонька с Ренатой и все остальные. Хавронина, ты замыкающая.
– Не много ли берешь с собой помощниц? – поинтересовалась я.
– Не бойся: они в стороне постоят, пальцем тебя не тронут.
Видно было, что Альбинка чуть нервничает, но голосок у нее не дрожал. Происходящее мне все больше не нравилось. Не могла она быть так уверена в своих силах. Фитнесом, понятно, занималась, может, даже в секцию какую боевую пристроилась, но я тоже девчонка была не слабая, и Альбинка прекрасно это знала. Значит, решила я, стоит поглядывать на Соньку. Во всяком случае, мне она представлялась единственным серьезным соперником.
– Ну смотри, ты обещала.
– Обещала, обещала. Ты сопли не жуй, спускайся.
Альбинке не терпелось – складывалось впечатление, что она прямо рвется в бой. Я даже подумала: а вдруг там, в подвале, меня караулит кто-нибудь из старшеклассников? Или псина какая-нибудь бешеная – вроде той, что бросалась на меня в ЗБ…
