– Чего ты городишь, гусыня! На кого хвост поднимаешь! Гадина толстомясая!..
Я чуть сильнее придавила локтем – Альбинка захрипела.
– Вот это правильно! – выдохнула Сонька.
Вперед попыталась протиснуться Снежана, но могучая рука Шведовой водворила на место и ее.
– Похоже, бунт на корабле, а, Альбин? – продолжала я улыбаться, хотя и не улыбка это была, а недобрый оскал. – Пристяжные-то твои решились на маленький переворот – неожиданно, правда?
– Им еще боком это выйдет! – прошипела Альбинка.
– Эй, свита, не боитесь, что атаманша вас завтра отшлепает? – крикнула я.
Маркушина дернулась, но, метнув взор на Соньку, осталась на месте.
– Давай, Снежан, чего же ты! – подбодрила я ее. – Глядишь, косточку от хозяйки получишь или ошейник новый.
Шведова молча развернулась:
– Уходим!
– Дуры позорные! – взвизгнула Альбинка. – Трусихи!
– Я же говорю, памперсы готовьте! – ухмыльнулась я. – Будет вам завтра головомойка от хозяйки.
– Никакая она нам не хозяйка, – буркнула Сонька. – Хотите выяснять отношения – выясняйте! А нам тут толкаться некогда.
– Галка! Яна!..
Но Хавронина тоже развернулась, размеренно стала подниматься по ступеням. Сонька одной рукой тряхнула Маркушину, второй подтолкнула опешившую Галку.
– Давай, овечки, шевели поршнями! Все будет по-честному, ясно? А кто к ним вернется, головенку отвинчу.
Прозвучало это более чем весомо, никто из девчонок не пикнул. Все молча проследовали наверх.
– Не споткнитесь там! – крикнула я. – На ступенечке…
Ответом мне был противный скрип дверных петель. Стальная пасть тягуче зевнула и снова захлопнулась. Звуки шагов разом пропали, мы оказались отрезанными от мира.
– Ну что, курятина, довольна? – я перевела взор на посеревшую физиономию Альбинки. – Сдали тебя твои цыплятки. Со всеми твоими гнилыми потрохами.
– Да плевала я на тебя! Уже завтра…
Я замахнулась, но не ударила. Да и она не успела завершить свою угрозу. Потому что свет внезапно потух. Вдвоем с Альбинкой мы точно провалились в чернильную бездну. Хотя, конечно, никакой бездны не было. Просто взбунтовавшиеся девчонки припомнили давнее домашнее правило: уходя, гаси электричество. Вот они его и вырубили. Согласно технике безопасности.
Понятно, драка наша прекратилась сама собой. Хотя за ступеньку стоило бы всыпать Альбинке по первое число, но как-то вся моя злость испарилась – наверное, благодаря Шведовой. Что-то ведь с ней сегодня приключилось! Не с бухты-барахты девушка разобиделась – видать, давненько копилось. Мы-то все ее в дуры записывали – и опростоволосились. Умнее других оказалась. И решительнее. Да и Янка последовала за ней вполне осознанно.
Нет, я не обольщалась, моими союзницами они не стали, однако факт остается фактом: Альбинкина команда распалась прямо на моих глазах. Вероятно, этого следовало ожидать: дерутся-то у нас паны, а чубчики с косами трещат у рядовых. Вот эти самые рядовые и решили оставить разъяренных паненок в подвале. Чтобы полаялись, погрызлись и успокоились. В чем-то даже и мудро, хотя мне эта мудрость тоже выходила боком. Я-то ступенек не разбирала и подлостей не готовила – заявилась на встречу действительно одна. Правда, с цветочком в виде штыря, но в ход-то я его не пустила! И ежу ясно, что припасла на крайний случай! Хотя… Девчонкам этого уже не объяснишь: вынесли приговор и свалили. Прокурорши, блин!
Слышно было, как Альбинка всхлипывает в темноте, но утешать ее мне не хотелось. Сидя на мате в углу, я включила свой сотовый, проверила уровень заряда. Три полоски из четырех – не слишком жирно, но сойдет. Тем более что звонить не буду. Альбинка со своего навороченного смарта уже попробовала, да только ничего не вышло. Бомбоубежище на то и строили, чтобы скрываться от бомб, ядерных ударов и всевозможных излучений. Впрочем, особой тревоги я не испытывала. Не полные же они садистки – через часик-другой отопрут дверь и выпустят. Или завхозу звякнут, сообщат про нас.
Поэтому первым делом я ощупала свои раны. Ободранный локоть, рассаженная щека, шишка на лбу, разбитые губы, сломанный ноготь – что там еще? Ага, еще и джинсы порвала – сразу в двух местах. Хорошо же меня прокатило! Чудо еще, что ничего не сломала…
– Эй, головоногая! Похоже, тебе повезло – переломов нет, – известила я темноту. – Иначе пришлось бы и тебе что-нибудь сломать. Так сказать, для равновесия в природе.
– Откуда я знала, что ты так полетишь!
– Знала, милочка, все ты прекрасно знала. Вон как резво ногами-то месить бросилась. Папочка твой, случайно, не в гестапо работал?
– Чего тебе мой папа?
– Верно, мне до него дела нет. А вот до доченьки его изобретательной, представь себе, есть. Это ж какую надо иметь фантазию, чтобы вычислить и раскурочить нужную ступень! Сразу за поворотом, где темно, да еще в самом начале спуска. Чтобы слетела так уж слетела, верно?
– Да не выбирала я ничего, она и так была раскурочена.
– Чего-чего?
– Того! Там только доска и несколько кирпичей лежали – ну, мы и убрали…
