Штырь свой я нашла, сунула за пояс, словно маленький кинжал. Рассыпанный букетик тоже собрала, не без умысла возложив на то место, где зияла раздолбанная ступенька. Прямо как на могилку. По правде сказать, местечко это действительно могло стать моей могилой. Шандарахнулась бы виском о камешки – и привет! Но, похоже, никто из этих лошар даже не задумывался об этом. У них ведь иное на уме: принцы на «майбахах» да шампусик со свечками – Альбинка сама только что объяснила. Или уже весь мир стал таким, только я не заметила? Никто более не включал мозги, никто никому не сочувствовал, все тупо плыли по течению и даже плавниками не шевелили? А может, понимали, что сочувствовать миллиарду несчастных на земле – дело хлопотное и бессмысленное. Нервы-то – они не казенные, еще и не восстанавливаются, по слухам, вот и живем в своих скорлупках да ракушках, не смотрим, а косимся. Ну а жалость, как функцию заведомо нелепую и устаревшую, попросту отключили.
Доску я, кстати, тоже обнаружила – здесь же, под лестницей. Не поленившись, забралась наверх, кое-как водрузила на место. Хватит с нас ломаных шей и разбитых коленей. Повторно проверила стальную дверь, но запор был надежный.
Прихрамывая, вернулась в первый зал, переместилась в следующий. Свет от моего сотового был не ахти какой, но, по крайней мере, двигалась не вслепую. В этом помещении стоял теннисный стол, вдоль стенок тянулись лавки для болельщиков. Тут же, поставленный на попа́, высился старенький бильярд. Год назад, помнится, я тоже здесь сражалась. Сначала в бильярд, потом в теннис. Соперниц высадила без особого труда, но первый же мальчишка с такой же легкостью высадил и меня. Так что больше проторчала на лавке.
Фонарик светил не слишком далеко, однако на помощь приходила память, и я скоренько восстанавливала в голове немудреную топографию подвала. Сейчас будет малый тир, где на столах разбирали автоматы и с тех же столов с локтя и с упора стреляли в бумажные мишени. Помнится, попада́ла неплохо. Самый лучший результат – сорок шесть очков из пятидесяти. Так… А тут вроде должно быть узенькое ответвление…
Я посветила налево и в самом деле разглядела проход, выводящий в коридор, который когда-то использовали как главный стрелковый полигон.
В начале коридора стелили маты для стрелков, а в конце коридора располагался гигантский пулеуловитель – проще говоря, щит, обитый толстенными листами железа. Всего раз я, наверное, к нему и подходила, чтобы посмотреть результаты стрельбы, и потому сейчас был лишний повод прогуляться.
Конечно, разумнее было посидеть или подремать, дожидаясь, когда нас выпустят, но торчать на одном месте было тоскливо. Кроме того, дух исследователя, по обыкновению, толкал меня на поиск неведомого. Хотя что может быть неведомого в старом школьном подвале? Вроде ничего, а с другой стороны, так считали все вокруг, и потому никто здесь толком ничего не изучал.
Иное дело сегодня – в вынужденной темноте да при полной свободе действий.
В самом деле, когда еще получится прогуляться по школьным подземельям, тем более что в свете фонаря все представало в непривычном и совершенно загадочном виде. Не бог весть какое путешествие, но некое подобие азарта я все-таки ощущала, и если поначалу буднично шлепала кроссовками по каменному полу, то уже через какое-то время шаг мой изменился. Не то чтобы я стала красться, однако простодушную туристку уже не изображала, то и дело замирая на месте, настороженно прислушиваясь. Мгла – это мгла, и относиться к ней следовало с почтением. В голове сами собой завихрились образы, знакомые с детских лет, – вурдалаки, оборотни и прочие кровососущие красавцы. Сколько их, однако, навыдумывали! Или, может, не выдумывали, а брали прямиком из жизни? Здесь, в прохладной тишине, сгустившейся под тяжестью тьмы и бетонных сводов, отчего-то легко верилось во все страшное и клыкастое.
А еще через минуту я и впрямь ощутила присутствие чего-то постороннего. Кто-то или что-то наблюдало за мной! Я легко в этом убедилась. Стоило мне застыть на месте, как некто выдавал себя легким шелестом. Я вслушивалась какое-то время и снова продвигалась вперед. Пять – десять шажков – внезапная остановка. Причем замирала я в самый неожиданный момент, чтобы сбить с толку преследователя. Один раз, мне показалось, я даже расслышала дыхание существа. Сердце мое выдало дробь, мысли смешались от детских страхов.
И одновременно стало зябко и стыдно. Ведь не маленькая уже – вон какая вымахала, а очутилась в темноте – и перепугалась! Может, тут кошка бродит? Или крыса…
Фантазия услужливо превратила крысу в пса, а у пса тут же повалила изо рта желтая нездоровая пена. Чёрт! Этак можно и свихнуться! Я торопливо вынула из-за пояса свой штырь. Почему-то сейчас он показался мне легким и безобидным. Если это собака, да еще крупная, – скажем, с теленка, – то такую щепочку-занозу она даже не заметит. Отхватит вместе с рукой и преспокойно дожует остальное. А после рванет к Альбинке и на десерт закусит ею.
