«У нас профессия вредная, – объяснили ему. – А ты не знал? Конечно, никому не говорят… Но мы-то знаем. Хочешь скопытиться? Ах, не хочешь! Тогда пей. Это помогает. Оно и для потенции, кстати, хорошо».
И Гудков выпил.
Выпил опасливо. Казалось, наночастицы должны превратить Гудкова в какого-нибудь Железного Дровосека. Но вокруг ходили люди, употребляющие продукт который год, и выглядели нормальными. Веселыми даже.
«Не вздумай проболтаться, – сказал бригадир. – Сядешь мигом. Производство секретное, ты подписку давал, так что и это – секрет».
Гудков не проболтался. Да он и не хотел.
…По второй разлили сразу же, Гудкову как молодому – полстакана. Куда ему целый, парню еще восемнадцати нет. Быстро хлопнули, закусили, закурили. Бригадир высунулся в цех, не видать ли начальства. Сказал, горизонт чист, установка пашет штатно. А чего ей не пахать, Гудков и из подсобки чувствовал, как по железным венам машины бегут юркие наночастицы… Словно по его венам. Он за год так насобачился, так отточил навык, что спокойно мог контролировать машину, не подходя к своему пульту. Иногда ему казалось, если он очень захочет, то сможет вмешаться в технологический процесс «без рук», одним усилием мысли. Это было, конечно, от водки. Пьяные фантазии. Но они воодушевляли.
– Ладно, – сказал бригадир, – по третьей и похиляли на трудовую вахту. А то неровен час припрется кто…
Хлопнули по третьей и похиляли. Гудков остался в подсобке убирать. Потом, выходя, на секунду задержался в дверях. Если смотреть отсюда, из тесной комнатушки, установка выглядела еще прекрасней, чем была.
Потолок огромного – хоть катайся на машине – цеха возносился к небу. Установка тихо урчала. Но урчала неправильно, с легким присвистом. Гудков принюхался и почуял едва уловимый запах.
Мимо прошел оператор контроля, чем-то озабоченный.
– Утечка в шестом блоке? – спросил Гудков, пристраиваясь рядом.
– Ишь ты, – оператор замедлил шаг и внимательно поглядел на своего ученика. – Как насобачился уже! Да, шестой подтекает. Ну-ка, ноги молодые, добеги до пульта, скажи мне сколько.
– Да я и так чую: семь, ну восемь в секунду.
– Не угадал, двенадцать почти. Ничего, подучишься, тоже сможешь без приборов угадывать. Тут все просто на самом деле, главное процесс как следует изучить. Главное что?..
– Навык! – отрапортовал Гудков.
– Молодца, – похвалил оператор. – Ну а раз так, дуй-ка, парень, к трубе и звони ремонтникам. Двенадцать – это уже сифонит вовсю, заваривать надо. А у нас не те навыки, операторы мы, хе-хе… Дуй!
И Гудков весело дунул к телефону.
Он быстро шагал мимо облезлого пожарного щита, цеховой Доски Почета с вымпелом победителей соцсоревнования, мимо пожелтевшей стенгазеты и длиннющего лозунга на выцветшем кумаче «150-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОГО ЛЕНИНА – 150 НАНОТЕХНОЛОГИЙ!».
У телефона стоял инженер, солидный, при галстуке. С кем-то говорил. Трубка, разумеется, висела в воздухе. Руки инженер держал в карманах.
– Тебе чего? – обернулся он.
– У нас утечка легонькая, – объяснил Гудков, смущаясь и дыша в сторону. – Я насчет ремонтников…
– Я уже вызвал, – сказал инженер. – Развонялись на весь завод, операторы хреновы, совсем от выпивки нюх потеряли…
«Вот это мастер!» – обалдело подумал Гудков.
Инженер глянул на него искоса и буркнул:
– Просто водкой разбавлять не надо.
Тут Гудков неожиданно вспомнил грузчика – кандидата наук.
И от всей души пожалел его.
– Это здесь, товарищ генерал-майор, – сказал сопровождающий офицер, и водитель сразу затормозил.
«Волга» остановилась у большого бревенчатого дома, стены которого почернели от времени и дождей, а крыша местами прохудилась, обнажив дранку. Над входной дверью была прибита доска с надписью «КЛУБ».
Сопровождающий офицер первым выбрался из машины, обошел «Волгу» и предупредительно распахнул дверцу со стороны старшего по званию. Комаров тяжко вздохнул и полез наружу, ступив начищенным ботинком в грязь.
Из-за угла клуба выглядывали дети. Им явно очень хотелось подойти и поговорить с самым настоящим космонавтом, но они, воспитанные в строгих правилах русской деревни, не решались этого сделать и только пугливо глазели, как невысокий генерал в огромной фуражке и кожаном плаще выбирается из черной блестящей машины – вроде той, на которой ездят «большие начальники» из райцентра.
Комаров снова вздохнул, но улыбнулся и поманил детей пальцем. Не все рискнули преодолеть стеснительность – к машине подошли четверо: три мальчика лет по двенадцать-тринадцать и совсем маленькая девочка, которую один из пацанов вел за руку, – наверное, сестра. Одеты все четверо были бедно, но добротно. Притом выглядели вполне здоровыми и сытыми, а уж Комаров в войну насмотрелся на отощавших до синевы детей и знал, чего на самом деле стоит и эта сытость, и ухоженность.
Вперед выступил один из мальчуганов – вихрастый и краснощекий.
– Разрешите обратиться, товарищ генерал-майор? – спросил он звонким голосом, встав по стойке смирно.
