Он подбирался к берегу, чувствуя, как пружинит под ногами почва и хлюпают ботинки, оставляя позади цепочку влажных следов. Не дойдя полутора метров до реки (берег стал и вовсе топким), он вынул генератор из сумки, взял его за ручки и, раскачав что было силы, метнул в реку.
Должно быть, он случайно зацепил какой-то выключатель. Генератор щелкнул и глухо заурчал, вырвавшись из его рук. А едва коснувшись воды, мгновенно заискрился, вспыхнул от ярких разрядов и с резким хлопком ушел под воду. До Павла донесся запах горелой изоляции, смешанный с застоявшейся болотной вонью. Несколько пузырей всплыли на поверхность помутневшей реки и медленно потекли по течению, беззвучно лопаясь.
Павел развернулся и пошел назад, едва не забыв среди густых зарослей свою сумку.
На обратном пути он зашел в дежурную аптеку, спросил супрастин – он был аллергиком. Десять копеек мелочи у него не нашлось, днем потратил всю, а с червонца сдачи у фармацевта не было. Видя его растерянное лицо, девушка улыбнулась, уверив, что ничего страшного, пускай недостающую сумму занесет в следующий раз, когда еще что-то понадобится, договорились? Павел кивнул и молча, не попрощавшись даже, вышел на улицу со странным выражением на лице.
И долго бродил по темным улочкам готовящегося ко сну городка, чувствуя, что и он наконец-то вернулся домой.
Всем естеством своим.
В столовую, пропахшую кислыми щами, к которым сейчас еще примешивался тонкий запах уксуса, оглядывая с порога занятые столики, вошел молодой человек лет тридцати: гладко выбритый, одетый в темно-серый костюм, очень удачно приталенный, видимо, сшитый на заказ. Повертев головою, прошел вперед несколько шагов и снова принялся вглядываться в сидящих. Вглядываться несколько близоруко, но все же решительно и бесстрастно, как знающий, что именно здесь он должен найти нечто ему совершенно необходимое.
Розыски завершились даже быстрее, глаза выхватили чью-то фигуру, тело рванулось в конец зала, и в то же самое мгновение эта фигура приветливо помахала рукой. Остальные сидевшие за столиком непроницаемым взором, в котором, однако, не чувствовалось безразличия, смотрели на поиски молодого человека и на их удачное завершение. Вероятнее всего, они, все трое, хорошо знали вошедшего, но встреча с ним была важна только девушке, которая, едва завидев вошедшего, немедленно помахала ему, нарушив неписаные правила поведения.
Подойдя, молодой человек придвинул стул и поздоровался со всеми. Ответ дала лишь девушка, остальные молча кивнули. Сняв пиджак и им отметив свободный стул, молодой человек отправился к буфету, а расположившись поудобнее за столом, он первым нарушил молчание:
– Если не ошибаюсь, именно вы занимались делом Остапенко? Ваша группа, так?
– До вчерашнего дня – да, – уточнил сидевший напротив. Молодой человек кивнул.
– Совершенно верно. Дело передано в суд.
– По какой причине? – не выдержав, спросил собеседник, не хотел спрашивать из чувства неприязни, но не пересилил себя.
– Есть подозреваемый, он сознался в нападении и нанесении тяжких телесных повреждений, приведших к смерти, с целью завладения личным имуществом, – молодой человек будто читал по бумажке. – Вчера утром он был взят работниками областного управления при попытке покинуть область. Его фамилия вам должна быть известна: Морозов Андрей Валерианович, трижды судимый, зимой бежавший из мест заключения.
Воцарилась неприятная пауза. Безусловно, фамилия арестованного была хорошо известна, однако же подозревать его в еще одном убийстве никто из сидевших за столом до прихода молодого человека не собирался по причинам, изложенным пока еще кратко, но внятно в томе расследуемого ими дела.
– Морозов? – переспросил сидевший напротив. – С какой стати?
– Он сознался. Прояснил, насколько мне известно, картину преступления. Подписал все документы. Согласился на услуги адвоката.
– И это за полтора дня? – в голове прозвучала неприкрытая издевка. Но молодой человек кивнул.
– Именно. Дело передано в суд, первое заседание будет через два месяца, адвокат обещал не медлить с ознакомлением.
Сидевший напротив импульсивно поднялся.
– А наша работа, что, коту под хвост? – девушка попыталась остановить его, но не удержала. – Какое вообще ГБ до всего этого дело, объясните мне, товарищ капитан. Или мы теперь без надобности?
Молодой человек не ответил, спокойно выдержав взгляд поднявшегося, и принялся неторопливо помешивать ложечкой в стакане чая.
Поднявшийся картинно заявил:
– Большое спасибо вам, товарищ капитан, за заботу о личном составе управления. Наше начальство выразит это в письменной форме.
Затем он кивнул своему партнеру, тот поднялся следом, и оба покинули помещение столовой.
Едва оперативники вышли, как Антонов негромко выдохнул и откинулся на спинку кресла. Лицо его потеплело, приобретая выражение не столь отчужденно-официальное, что прежде. Еще мгновение преображения, и он улыбнулся Марине. Улыбка, правда, вышла растерянной и усталой.
Девушка задала вопрос первой, видно, он давно мучил ее, и теперь, когда свидетели ушли, сдерживаться она была не в состоянии:
