– Я давно хотел тебе сказать, – вновь заговорил он, чувствуя прикосновение ее тела, но не знакомо теплое, отдававшее морозцем позабытой зимы или зимы наступающей. – Есть одна странность во всем этом, очень важная странность. Те, кто возвращаются сюда, всегда очень хорошо экипированы и подготовлены к встрече с нашим временем. Собственно, они и так жили в наше время, кое-какие воспоминания сохранились, это естественно, но я говорю о другом, о бумажной стороне проблемы. Позавчера я отдал паспорт Остапенко на экспертизу, сегодня получил ответ. Фальшивка, конечно, но выполнена не типографским способом, а каким-то иным. Известно, что водяные знаки подделать не проблема, но столь мастерски подделать саму печать… – Все его объяснения казались ему несвязными, он попытался сосредоточиться. До этого он нес пиджак на локте, теперь перекинул через плечо, это простое движение помогло ему ухватиться за мысль. – Ты представляешь себе, что такое цветной матричный принтер? – Она кивнула. – Конечно, видела его работы. Теперь представь, что существует принтер такой высокой разрешающей способности, с такой цветопередачей, что вышедшее из-под его матрицы может быть принято за типографское изделие, за высокую печать. И тем не менее эксперт уверяет, что изображение паспорта Остапенко составлено из микроскопических точек, число коих доходит до четырехсот на сантиметр, в пять раз больше возможного. При этом состав краски таков, что она не смывается, как бывает у обыкновенных принтеров. Собственно, состав краски – это еще одна изюминка, над ее расшифровкой до сих пор работают в лаборатории. – И не давая ей опомниться, продолжил: – При этом техника не является сверхдорогой или недоступной, судя по объему применения, используется повсеместно, хотя и способна по желанию заказчика воссоздать и изменить любым способом паспорт, партбилет, да хоть банкнот даже. Последнее, впрочем, редко встречается, видно, используют отслужившее свое купюры. Ведь деньги поменялись вместе с государством.
– А… это тоже?
– Что тоже? – не понял он.
– Тоже, я имею в виду, что государство стало… иным? – она не знала, как иначе сформулировать вопрос.
– Да. Но мне почти ничего про грядущее государство не известно. Ясно, что жить в нем хуже. Даже не то что просто хуже, еще и совершенно иначе. Видишь ли, – эта мысль только пришла ему в голову, и он принялся спешно ее разворачивать перед Мариной, – думается мне, произошли потрясения, и в результате одна форма правления в нашем государстве сменилась другой, пришли иные люди с иными целями и задачами. Впрочем, цели, по которым люди приходят к власти, известны еще Платону. Неважно. В процессе смены власти кто-то, естественно, поднялся на самый верх и закрепился на высоте. Кто-то остановился посреди дороги, и это положение устроило его. Кто-то, как всегда, в большинстве, потерял все, рухнул вниз и застрял там намертво. Жизнь сыграла с людьми в лотерею: тот, кто оказался более дальновиден и находчив, вытащил счастливый билет, прочие же, как и положено большинству, проиграли.
– Ты так думаешь?
– Это очевидно. Перемены вообще, о природе которых нам мало что известно, резко изменившийся уровень жизни, неприятие власти – все это заставляет людей бежать из страны в поисках лучшей доли. Одних – в иные страны, других – в прошлое своей. Но в прошлое открыт путь немногим. Причина проста, я не сомневаюсь, – он неожиданно улыбнулся, – что человек, отправляющий людей в прошлое, – один. Или один аппарат, обслуживающийся крохотной группой. И отправляет эта группа в строжайшей тайне только проверенных людей – знакомых, родственников, знакомых родственников, родственников знакомых и так далее. И все они, заметь, все, являются в наше время в пределах одной нашей области. Обычно с неким начальным капиталом, с прекрасными подделками наших документов и с отчаянным желанием начать сначала. Видно, аппарат этот не позволяет забрасывать очень далеко в прошлое, так что выбирать особенно не приходится. Им предлагается услуга, – он хмыкнул, произнеся это слово, Марина только вздохнула, враз подумав о себе и о нем, – уникальная в своем роде: переиграть свою жизнь, уберечь, насколько возможно, себя от прошлых-будущих ошибок и вырваться из бездны, в которую попадут они через несколько лет. Эдакий лотерейный билет с известным выигрышем.
– Ты хочешь сказать, они остаются здесь… навсегда?
– Их забрасывают, чтобы они оставались здесь навсегда. Знаешь, иногда мне кажется, что сам изобретатель не больно уверен в успехе своего аппарата и посылает людей, что называется, на авось. Но всегда получает куш, иначе какой смысл ему играть в такую игру.
– С твоей стороны жестоко так думать о неизвестном тебе человеке. Почему бы…
